Игорь потоптался на месте, не зная, как реагировать. То ли ему пора убираться к черту, то ли ожидать указаний. Что значит его молчание, и о чем он может так долго раздумывать? Волнения, как ни странно не было. Игорю было не все равно, конечно, но эмоции больше не тревожили его тело, не туманили разум и не взвивались вверх надеждой на вожделенное будущее.

Он больше не видел в этом будущем, каким бы оно ни было — с боксом или без, ничего светлого. Свет ушел из его жизни вместе с захлопнутой дверью такси три дня назад.

Игорь просто делал то, что должен, то, к чему так упрямо стремился всю жизнь. Но больше не чувствовал никакой побуждающей силы внутри. Ему было почти безразлично. Что бы он не делал, везде мрак. Так было всегда. Так навсегда и останется. Он не знает другой жизни. Возможно другой жизни просто не существует.

— Ладно. — Вдруг хлопнул по столу Болотов. Так неожиданно и громко, что Игорь вздрогнул. — Я возьму тебя на пару месяцев, как ученика. Потренирую, посмотрю, сделаю вывод. А пока… — Болотов взял в руки телефон и добавил. — Даю тебе неделю на восстановление. Зайди к нашему врачу на втором этаже. Не нравится мне, как ты выглядишь. Я скажу, что ты от меня. Как, говоришь, твоя фамилия?

— Шахов. — Отозвался Игорь и Болотов, уже собираясь набрать номер врача, вдруг непонятно улыбнулся и ткнул в сторону Игоря своим телефоном.

— Вот видишь. У тебя даже фамилия как у бывшего чемпиона. — Мужчина рассмеялся. — Кирилл Шахов. Был такой, да. Так себе боец был, но чемпион.

Игорь напрягся, в горле пересохло от нахлынувшего необъяснимого волнения. Кирилл Шахов. Отец. Это его отец.

— Вы его знаете? — Хрипло спросил Игорь.

— Даа… Знал когда-то. — протянул Болотов и, забыв о том, что собирался звонить, бросил телефон и уставился в окно, погружаясь в воспоминания. Сознание Игоря взволнованно царапнуло упоминание отца в прошедшем времени. «Знал». Однако Игорь не предал этому большого значения. Желание хоть что-нибудь узнать об отце, и наивная надежда на то, что, возможно, есть шанс его увидеть, заполнили Игоря до краев, вытеснив навязчивые сигналы интуиции.

— У нас с ним был один тренер. Величайший тренер. Армен Мирзоян. Но ты его, наверное, не знаешь. Ты еще тогда пешком под стол ходил. Он был действительно великим…

Болотов замолчал. Игорь сглотнул. Конечно он знал Мирзояна, отец упоминал его едва ли не каждый день. Он восхищался своим тренером, считал его чуть ли не божеством.

— А Шахов?… — Осторожно спросил Игорь, боясь спугнуть неожиданное откровение Болотова.

— А что Шахов? — Хмыкнул Болотов и снова недовольно скривился. — Он был чемпионом мира всего каких-то пару дней. Его легко снял с пьедестала щуплый рыжий америкашка. О, я помню этот эпичный бой. — Болотов с каким-то садистским удовольствием прикрыл глаза, и Игорь понял, что, наверное, у них были какие-то свои, личные счеты, раз Болотов с такой радостью вспоминает о судьбоносном поражении отца. Возможно они соревновались за внимание тренера? Или тренер относился к отцу с большей симпатией. Они определенно, соперничали. Да. Сомнений нет, они враждовали.