— Ты смотри, Кирилл! Мне глубоко наплевать, кто ты, хоть Папа Римский, но если Кирюшу обидишь, я тебе спуску не дам! А то был тут уже один залетный.

— Папа! — прошипела я.

— А что папа? — набычился отец. — Я уже сотню раз пожалел, что тебя к нему жить отпустил. Дурак! И это к тебе, Кирилл, тоже относится — до свадьбы никаких переездов. Ясно? Моя дочь по чужим квартиркам шабаркаться не будет. Хватить, добегалась.

— Я прекрасно вас понял, Георгий Валерьевич.

— Ну, вот и здорово. Приходи еще, рад буду пообщаться.

И, провожая Воронцова, я не могла сдержать улыбку. Будто мне снова было семнадцать…

— Ты извини за него, — тихо прошептала я. — Он прямолинейный очень, привык все в лоб говорить.

— Он любит тебя, Кира. Горой за тебя стоит.

— Значит, вопрос с переездом снят, — хмыкнула.

— Снят, — кивнул Кирилл. — Но ненадолго, — загадочно добавил чуть позже.

А уснула я быстро — плед хранил на себе аромат парфюма Кирилла. И потому, скомкав его, притянула к себе, обнимая. К хорошему быстро привыкаешь. И правда.

Утро началось прекрасно — мама замесила блины, и в кои — то веки я могла немного похалявничать. Сидела с ней на кухне, сонно щурясь и зевая. Хоть до десяти ее несколько часов, но я заранее начинала волноваться. Что же мог придумать Максим? Да и вчерашние откровения Кирилла предстали передо мной в новом свете. Если между ним и Линой был такой интересный договор, то чем он грозит мне? И пусть они расстались до моего появления в «Немезисе», но не хотелось бы остаться крайней.

Я с самого начала знала, что Кирилл — не плюшевая мечта. Он своеобразный, жесткий человек. И да… в глубине души у меня брезжила мысль, что со мной он будет другим. И пока она лишь подтверждалась. Но малейшая моя ошибка — и все отхлынет, словно омытый водой песочный замок.

Созвонившись с Воронцовым, едва убедила его не приезжать самому. Нет. Я сама согласилась ввязаться в эту историю, да и вечно находиться за спиной у Кирилла не смогу. И изображать из себя расстроенную девушку, зная, что он, возможно, наблюдает, не смогу. Мало ли что придется сказать…

Так что я полностью взяла ответственность на себя. Максим был прав — он не полный мерзавец, и ждать от него подлянки в духе его угроз на парковке было глупо. А потому, когда он набрал мне, коротко сказав выходить, я собралась с силами, предупредила мать, что вернусь минут через десять и спустилась вниз.

Максим ждал меня у черного внедорожника.

— Что ты мне хотел сказать? — с места в карьер.

Максим серьезно посмотрел на меня.

— Доброе утро, Кира. Садись в машину, спокойно поговорим.