— Господи, Максим, — непритворно подняла я голос. — Ты можешь сказать правду, а не уходить от ответа? Неужели я не заслужила ее знать? Я не понимаю, что происходит. Я вижу, что Кирилл мне врет и это убивает меня. Ты в состоянии это понять?!
Кирилл расстегнул застежку шорт. Что он делает?
— Пожалуйста, не кричи. Я прекрасно понимаю твои чувства. И именно поэтому я должен быть уверен, что ты не натворишь глупостей. Ты мне не безразлична, Кира, — напряженно произнес Державин. — Я знаю, что ты ушла из «Немезиса» и что ты завтра свободна. Заеду за тобой с утра. Договорились?
Черт — черт — черт… что-то все идет не плану.
— Максим… это плохая идея.
— Ты боишься меня? — в голосе Максима проскользнули грустные нотки. — Хорошо. Около десяти я наберу тебе, выйдешь на улицу и поговорим. Устраивает?
Смотрю на Воронцова. Тот на мгновение задумался, но кивнул.
— Ладно… — выдохнула я.
— И я тебя прошу, не глупи. Не накручивай себя, Кира.
— А разве не для этого ты вчера сказал те слова? Не для того, чтобы я начала сомневаться в Кирилле?
— Нет, — спокойно произнес Державин. — Я дал Кириллу шанс самому все исправить. Он им не воспользовался. И я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты мне нравишься, Кира. Воронцов выставил меня мерзавцем, но это не значит, что я такой на самом деле. И ты, моя дорогая, прекрасно помнишь меня настоящего.
Но был ли ты в тот вечер настоящим, Максим? Или это лишь часть твоего плана, твой охоты, твоей игры?
— Молчишь? — усмехнулся Державин. — Значит, не все потеряно. Извини, Кира, мне нужно идти. Увидимся завтра.
Он отключился.
— Умница моя, — улыбнулся Кирилл. — Не хотелось бы личной встречи, но если Максим что-то решил…
— Мне кажется, это была плохая идея, — не могла не сказать. Я не желала принимать участие в интригах. В этом аквариуме с пираньями я была лишь безобидной рыбешкой.
— Ничего страшного не случится. Расслабься, — протянул Воронцов. Кажется, он очень серьезно отнесся к моему «расслаблению». Нет уж… Нагнулась к лицу Кирилла, и он тут же воспользовался — прижал меня к себе, удерживая за спину и не давая отстраниться.
Он будто разрешил мне управлять, и я не осталась в долгу. Мучительно медленно прикоснулась губами к его, провела языком, прикусила… И вовсе окунулась в омут чувств, наслаждаясь собственной властью и силой. Мне нравилось целовать его самой. Нравилось пытать его. И я так увлеклась, что щелчок открывшейся входной двери стал для меня неожиданностью.
— Дочь, ты дома? Мы вернулись! — и папин голос тем паче прогремел громом посреди ясного неба.