— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Сделаем вид, что я ничего тебе не сказал. Узнаем версию Державина, — как ни в чем не бывало, пожал плечами Кирилл.

— Звонить сейчас? — свела брови к переносице. Что-то не нравится мне эта игра. Узнать правду хочется, но… страшно. Кирилл сам говорил, что я врать не умею.

— Давай, — согласно кивнул он. — Бери телефон и пошли в комнату.

И куда я опять лезу?

Устроились у меня на диване, который, к своему стыду, я не заправила. Что собиралась быстро исправить, но Воронцов с хитрой ухмылкой покачал головой, мол, не стоит. Змей — искуситель! А потому просто накинула сверху плед. Кирилл скинул пиджак и под моим удивленным взглядом расстегнул пуговицы рубашки.

— Вдохновлять тебя буду, — усмехнулся он на мой невысказанный вопрос. Ну что же… я не против такого вдохновителя. — Садись на меня, хочу видеть твои глаза.

Эм… мы по телефону собрались разговаривать или любовью заниматься? Судя по тому, что Кирилл лег и поманил меня к себе, то все вместе.

— Кира, для твоего же блага. Максим умело вешает лапшу на уши. С тебя станется поверить ему. А так совместим приятное с полезным.

Убийственный аргумент. Что ж, оседлала бедра Кирилла. Его руки тут же оказались на талии. Ухмыляется, а глаза хитрые — хитрые. Смотреть Воронцову в глаза и убеждать Максима, что тот меня обманывает? Напоминало вызов. И я его приняла.

Максим ответил сразу же. Голос спокойный, уверенный.

— Добрый вечер, Кира.

— Что ты имел в виду, когда говорил, что не хочешь мне такой судьбы? — сразу же начала я. Сердце бьется так быстро, будто иду по кромке лезвия.

— Что ответил тебе Кирилл?

— Он… — я замялась, руки Кирилла пробежались по бедру и до кромки коротких домашних шорт. И Максим понял мою заминку по — своему.

— Значит, ничего. Что ж, в его репертуаре. Почему ты позвонила мне, Кира? Ты прекрасно дала мне понять, что веришь Воронцову.

И что отвечать?

— Он долго увиливал от ответа, — шепнул Кирилл.

— Он пытался увильнуть от ответа, — повторила я на свой лад. — И… Я помню слезы Лины, Максим. Ей было очень плохо.

— Лина в трудной ситуации, — немного помолчав, сказал Максим. — И это не телефонный разговор. Я не могу быть уверен, что ты воспримешь мои слова адекватно.