– Ну, ты нашу Еву же знаешь, характер бедовый. Ни один нормальный мужик с ней не уживется. Она ж ни готовить, ни убирать толком не умеет. Совсем в своем этом городе разленилась.

– Да ну, Рит, хорошая Ева девка!

Они начинают спорить, переходят на повышенные тона, но потом смеются и чуть ли не обнимаются. Дурдом, ей-богу.

Так мы доживаем до боя курантов, загадываем желания и снова садимся есть.

Очень хочется уже встать и уйти, но мама начинает недовольно на меня посматривать, стоит мне предложить Савке сходить на улицу прогуляться.

– Ну вот куда ты собралась? Время видела? Еще и Савку с собой тащишь! Праздники – самое криминальное время. Вон заливное поешь. Люда просто шикарную рыбу сделала.

Теть Люда отмахивается, но сама начинает сиять, как натертый до блеска самовар.

– Я одна тогда схожу, – встаю из-за стола.

– Ты решила меня сегодня окончательно довести?

– Да чего я такого сделала? Просто хочу пройтись.

– Ты меня вообще не слышишь, что ли?

– А ты меня? Я устала каждый год сидеть за этим столом и слушать, как я должна жить. Золотая медаль, мелькающий на горизонте красный диплом, покладистость. Мое вечное молчание…

– Что ты несешь вообще? – мама краснеет и начинает нервно посматривать на родственников. – Охамела!

– Да неважно, – вылезаю из-за стола и под очередной мамин упрек выхожу в подъезд.

Тридцать первого декабря я стою на морозе, смотрю на детскую площадку, на окна родительского дома и понимаю, что понимаю, что впервые за всю свою жизнь попыталась защитить себя прилюдно. Мама этого точно не простит.

Отхожу чуть подальше и, стряхнув со скамейки снег, усаживаюсь на доски. Пуховик длинный, поэтому пару минут я точно протяну и не замерзну.

Вытаскиваю телефон и не раздумывая звоню Марку.

– Привет, – он отвечает не сразу, – с наступившим?! – Знаю, что улыбается.

– С наступившим! – прикусываю губу, чтобы не расплакаться. Почему-то сейчас его голос действует на меня вот так, хочется плакать.