– Если ей что-то не понравится, то за нас обоих, – вздыхаю. – Поможешь? – кошусь в сторону кухни и поднимаюсь с дивана.

Марк без слов идет следом, помогая мне вытащить из холодильника салатницы и водрузить их на праздничный стол.

– О, какие люди! – Савка тянет Марку руку, заискивающе посматривая то на меня, то на него. – Здорово.

Валиев кивает. Отвечает на рукопожатие и интересуется у меня, нужно ли еще с чем-нибудь помочь.

Качаю головой в отрицании и опускаюсь на диван. Минута тишины и спокойствия перед предстоящим цирком.

– Ева, накрыла уже? Молодец, – хвалит мама, но, переведя взгляд на Марка, добавляет: – А то обычно от нее еле что допросишься. Хозяйка из моей дочки посредственная. Ни борща сварить, ни торт испечь.

– Мам! – прикрываю глаза. Кто-нибудь?! Дайте мне сил это вытерпеть.

– А что? Я неправду говорю? Вчера на глазах у родственников так нас опозорить…

Мама продолжает стыдить. Это ее фишка – выплеснуть все свое негодование и жалобы на других, и желательно услышать в ответ поддержку.

– Не думаю, что умение готовить важно, – обыденно произносит Валиев, абсолютно не подозревая, что поджег фитиль.

– Ну, это вам в городе, может, и неважно, привыкли всякую химию в ресторанах есть. Или эти еще, новомодные – доставки. Совсем разленились.

Марк оставляет мамин выпад без ответа. Его веселый настрой выдает лишь приподнятый уголок губ.

– Мам, давай не будем, – решаю вмешаться и свести все эти разговоры к чему-то нейтральному. К счастью, это срабатывает.

Сама я есть не хочу, Марк склоняется ко мне и тихо спрашивает:

– Что из этого ты готовила?

– Оливье, с курицей вон тот салат. А что?

– Я же должен убедиться, что она не права.

Улыбаюсь и чувствую, как по телу расползается тепло. Никогда бы не могла подумать, что Валиев, которого я видела в универе и за которым временами наблюдала исподтишка, может быть таким. Сначала я считала его высокомерным, потом – полным уродом, неспособным узнать во мне меня, а теперь… Теперь я им восхищаюсь.

– А вы с Евой в каких отношениях? – спрашивает мама, подкладывая Савке картошки. Брат корчит недовольное лицо, но получает легкий подзатыльник. – Ешь, говорю, одни кости после этой твоей общаги.

– Мы… – касаюсь мочки уха, быстро соображая, что говорить.