Глава 27

— Ты же понимаешь, беременность при твоем заболевании — это гарантированная глухота, — четко говорил врач.

— Я понимаю, — кивнула Регина и прикрыла глаза от резанувшей голову боли.

Но не понимала она. Отказывалась понимать, почему должна выбирать: инвалидность или ребенок?

— При беременности, а особенно после родов, может наступить резкое ухудшение слуха, поэтому, независимо от природы неврита, на ранних сроках беременность должна быть прервана.

— Я все понимаю. Только мне и так глухота заказана. Вы сами сказали… все может повториться…

— Возможно, да. Но с большей долей вероятности — нет. Ты же здесь именно для этого. И все наши совместные усилия направлены именно на то, чтобы исключить повторение приступа. Завтра сделаем аудиограмму, и если изменений нет, поменяем лечение. Я тебе проговорил все варианты, какие есть в твоем случае, но не надо зацикливаться на моих словах. Дальше будет видно.

— Угу, — снова обреченно кивнула она. Обхватила себя руками и, чуть подавшись вперед, согнулась, как от удара в живот.

— Мужу сообщила?

— Да, он сейчас приедет.

— Очень хорошо. Поговорите, а потом пусть зайдет ко мне, я у себя.

— Антон Палыч… — произнесла Регина.

Иногда для полного ответа достаточно слова. А ему и всех слов не нужно, Антон Павлович понимал ее состояние. И сомнения, и боль — все в ее умоляющем тоне.

— Регина, — он снова присел рядом и терпеливо вздохнул, — сохранять беременность нельзя. Ты угробишь себя раньше, чем успеешь выносить ребенка. Не факт, что ты его выносишь. Не факт, что беременность будет здоровая. Препараты, которые ты принимаешь, с ней несовместимы. Патологии в развитии вам уже обеспечены.

— Как я ему это скажу? Вадиму…

— Я скажу. Я ему все объясню, он поймет.

— Аборт поймет?

Она не видела лицо своего лечащего врача. Она ему в лицо не смотрела. Перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую мелькали неясные картинки включенного телевизора.

— Все будет хорошо. Срок маленький, три недели всего. Тебе даже общий наркоз не нужен, не будет лишней нагрузки на организм. И выброси все из головы, иначе ты и себя угробишь, и ребенка потеряешь. А не долеченный неврит потянет за собой такие болячки, что о нормальной жизни тебе точно придется забыть, о детях тем более. Все будет хорошо, — снова повторил Антон Павлович и ободряюще сжал ее плечо.

Когда именно доктор ушел, Регина тоже не видела, просто в какой-то момент поняла, что в комнате находится одна. В одиночной палате, как в одиночной камере. Невыносимо душной, где совсем нечем дышать.