– Собирай вещи, в воскресенье вечером ты уже должна находиться в Питере.

До меня не сразу дошел глубинный смысл происходящего – меня открыто и без промедления отправляли в ссылку… С комфортными условиями, но все же в ссылку. Даже если бы Егор неожиданно решил подыскать другое учебное заведение, более сильное (хотя куда уж сильнее), он вполне бы мог выбрать одну из школ Москвы.

Я вновь подняла голову и сделала несколько шагов вперед. Волна протеста сначала забурлила в груди, а потом превратилась в сотни ручейков и побежала по телу.

Нет, Егор не дразнил меня, не шутил, не испытывал на прочность. Он наказывал и делал это с жестоким удовольствием.

– Зачем мне уезжать? Я учусь в очень хорошей школе.

– Две причины. – Егор откинулся на спинку кресла и смерил меня продолжительным взглядом. – Во-первых, мужчины не должны воевать с детьми, а я, похоже, не могу отказать себе в этом удовольствии. А во-вторых, Дженни… Я, как хороший опекун, беспокоюсь о твоем рассудке. Боюсь, еще немного и ты начнешь называть меня Павлом.

Так вот к какому сокрушительному выводу пришел Егор… Ночью я появилась в его комнате, потому что соскучилась по объятиям его брата и решила представить будто он и есть Павел… Хуже не придумаешь.

– Я не поеду, – ответила я, но голос, к великому сожалению, не прозвучал твердо.

– Поедешь. – Егор поднялся, неторопливо вышел из-за стола и холодно улыбнулся. – Ты же не собираешься объявить мне войну, Дженни?

Я до сих пор не имела представления о своих правах. Конечно, они были. И я предполагала, что их довольно много, потому что мне уже шестнадцать лет. Вряд ли попечитель может решать подобные вопросы без моего согласия. Но Егор правильно подчеркнул суть – война будет исключительно между ним и мной, а государство с его законами и правилами никто на поле боя приглашать не станет.

Он лишит меня денег? Пусть, у меня достаточно сбережений, потому что эти самые деньги я практически ни на что не трачу. Они мне и не нужны.

Он запрет меня в комнате? Да я и так почти что тень и никому не мешаю.

Он заберет документы из школы? Я не смогу видеться с Варей?

Помедлив лишь секунду, я вылетела из кабинета и отчаянно бросилась на второй этаж. На свете был только один человек, способный помочь – бабушка. И я, проигрывая слезам и панике, отчаянно надеялась на нее!

«Какой же дом большой…» С левой стороны проносились двери, с правой скакали диваны и кресла. Строгий квадратный зал с мягким ковром, еще одна дверь – массивная, разделяющая этаж на две неравные части. А теперь комнаты бабушки: совершенно разные и у каждой свое настроение и предназначения.