«Егор не считает меня виноватой, и это радует».
Было бы неприятно и даже больно, если бы он полагал, что я с удовольствием могу ходить на свидания с Морозовым.
«Но какая разница, что думает Егор?» – спросил внутренний голос.
– Не знаю… – прошептала я.
«Хорошо, что впереди выходные».
Я очень надеялась, что Морозов заберет документы из школы, и я его больше никогда не увижу. Вряд ли к понедельнику заживут синяки на его лице, и, скорее всего, на занятия Никита пока ходить не станет.
Возвращаясь в дом, я автоматически повернула голову в сторону мастерской – двери все еще распахнуты, но свет выключен. И не слышно пилы. Егор ушел. На полу, наверное, остались лежать опилки, полотенце все так же свисает с края стола, а рядом выстроены в ряд инструменты, названия которых я не знаю.
И я не знала, как оказалась в мастерской… Наверное, неведомый ветер принес меня сюда. Включил свет, поставил рядом со столом и напоследок еще и подтолкнул вперед. Я осторожно двигалась по длинной узкой комнате, вдыхала вкусный запах свежих опилок, касалась гладких ручек фигурных стамесок, читала названия на банках с лаком, разглядывала недоделанный стул с резной спинкой…
Остановившись около высокой тумбы, я с изумлением обнаружила папки и альбомы. Но, наверное, удивляться не стоило, должны же где-то храниться чертежи и фотографии мебели. Хотя я не была уверена, что и то и другое требуется.
Почти все файлы в папке были заполнены. Я наткнулась на статьи, брошюры аукционов, на непонятные списки на английском языке, ксерокопии страниц старинных книг с картинками и пояснительными надписями, на торопливые наброски с жирно выделенными деталями…
Альбом был старый потрепанный и содержал лишь три рисунка-чертежа: спортивный кубок в виде высокой чаши с медалью посередине, квадратная паутина, к которой вместо паука или мухи прилагалась зубастая рыба и… чертополох.
Я бы узнала его из тысячи других.
Я бы не перепутала никогда.
И пусть этот рисунок был простым и любительским, но… Это был
Колючий стебель с веерной шишечкой цветка…
Лист острый и тянется в сторону…
Прожилки бегут снизу вверх…
Уверенная красота вовсе не утонченного цветка.
– Как… – выдохнула я, закрыла и вновь открыла альбом. Мозг заработал с утроенной силой, он отчаянно пытался отыскать ответы на вопросы, которые впивались в душу голодными пиявками. – Альбом потрепанный… рисунку несколько лет…