Спортивные штаны и белые кроссовки.
Егор с такой силой пилил доску, будто изгонял из нее дьявола. Меня он не видел.
– Я пришла поблагодарить…
Но мой неуверенный голос потонул в шуме пилы. Наверное, это было и к лучшему. Ноги вросли в деревянный пол, и я уставилась на напряженные руки Егора, вспоминая, как Морозов застонал, получив первый удар.
Отпилив нужный кусок, Егор выпрямился, повернул голову и заметил меня.
– Не спится? – спросил он без тени каких-либо эмоций, взял полотенце и вытер шею. – И глинтвейн не помог? – Усмешка слетела с губ, но она не показалась обидной. – Как настроение, Дженни? – Егор небрежно отправил полотенце на край стола.
– Нормальное, – ответила я, не зная, как охарактеризовать то волнение, которое кружило в душе. – Спасибо, что защитил меня, – произнесла я и принялась кусать нижнюю губу, пытаясь подобрать еще какие-нибудь слова. Непременно важные и простые одновременно. У меня была острая потребность сказать что-то еще…
Егор провел рукой по волосам, убирая их назад, и я заметила на костяшках пальцев красные отметины, оставшиеся после драки.
– Не за что.
– Тебе не холодно? – робко спросила я, останавливая взгляд на его плече.
– Дженни, я бы сейчас пошутил, но у тебя сегодня и так был слишком тяжелый день. – Его серо-голубые глаза заискрились. – Нет, мне в данную минуту совсем не холодно…
– Я сожалею, что тебе пришлось из-за меня…
– Не сожалей.
– Почему?
– Набить морду ублюдку – дело приятное.
– Ты не считаешь меня… м-м… виноватой?
– Нет. И чтоб я больше таких глупых вопросов не слышал.
– Спасибо еще раз, – торопливо произнесла я и уставилась в пол. Жар в груди разгорался, будто кто-то щедрый подбросил поленьев на ярко оранжевые угли. И почти сразу пронеслась нелепая мысль, что мастерская – это заколдованное место, где всем жарко. Особенно, если выпить глинтвейн. – Я уже пойду… Спокойной ночи…
И я выскочила из мастерской, но устремилась не к дому, а побежала к бассейну. Мне срочно требовалось хотя бы десять минут одиночества, когда я смогу подумать о… Я не представляла о чем. В душе засело стойкое ощущение, будто минуту назад я потеряла нечто жизненно необходимое, и мне непременно нужно это найти. И чем быстрее, тем лучше.
Включив свет, я закрыла дверь, расстегнула куртку и села на лежак.