Боже…

Руслан опускает голову вниз и тяжело вздыхает, по его лицу видно, что до него никак не дойдет, как я за него переживаю...

— Но я же хочу, как лучше, я не хочу, чтобы потом тебе тыкали из-за меня.

Не хочу портить ему жизнь, он же видит, какая я проблемная. Свалилась ему на голову.

— Единственный, кто тыкает, ты сама! Сама варишься и варишься целыми днями в своих страданиях, забывая оглянуться по сторонам! Я люблю тебя! Я все давно решил! И никто, запомни, никто, даже ты, не столкнешь меня с этого пути. Поняла?! — орет он и газует сильнее.

А у меня на душе становится так тепло, так хорошо и радостно. До слез.

Любит меня... С пути не свернет. Оберегал.

Я же все понимала, все видела, но напрасно накручивала себя. Боялась чего-то. Уйти хотела.

Сбилась с истинного пути, который Руслан проложил для нас.

Довела мужчину своими выходками, а всего-то нужно было подавить бурю эмоций...

— Руслан, — кладу руку на его запястье, но он сжимает ее до хруста и грубо целует. Я хочу ему объяснить, что чувствовала, нужно сказать так много. — Ты почти дома не появлялся… Я хотела быть ближе. Я просто не поняла, что значу для тебя...

Звучит как оправдание, но хочу, чтобы он знал, насколько тяжело, когда он находился рядом, но был не со мной.

— Ты так много значишь, что выдрать по заднице хочется. Квартиру я делал для матери. Жить ей негде, а к овцам отправить совесть не позволяет, — бурчит он и снова целует руку.

Но потом откидывает в сторону и рычит: — Пристегнись! Сейчас трясти будет. Нашла тоже время отношения выяснять, — говорит он в тот момент, когда я замечаю машину сзади, которая сворачивает прямо в гущу леса, вслед за нами.

Нас трясет так, что я несколько раз бьюсь головой о потолок.

Руслан кому-то звонит, что-то выясняет, а я только борюсь с тошнотой и осознанием, что все это время накручивала себя.

А сейчас из-за этого мы можем погибнуть.

Руслан может погибнуть.

Дура, боже, совсем забыла, что жить надо настоящим, а не крутить в голове прошлое.

Нет, я не могу его потерять...