– Конечно, – киваю я.

– Ему нужна другая женщина, и дело даже не в твоей болезни, – судя по интонации, она не кривит душой. – Олеся, ты не сможешь дать моему сыну ни заботы, ни домашнего уюта, ни тепла, в которых он нуждается, возвращаясь с тяжелейшей работы. Вместо того, чтобы развивать свои способности и двигаться по карьерной лестнице, он будет вынужден заботиться о тебе, присматриваться, выискивать неблагоприятные симптомы, жить в постоянном страхе, что у его жены в любой момент может начаться регресс, – без анестезии режет по живому Ирина Владимировна. Предельно прямо, надо заметить, и я бы даже сказала безжалостно. – Ты правда хочешь, чтобы один из лучших хирургов страны, чьи руки могут спасти сотни и даже тысячи жизней, стал твоей личной сиделкой? А рано или поздно это произойдет. Ты готова поставить свой эгоизм выше других человеческих жизней?

– А вы? – глядя ей в глаза, спокойно спрашиваю я. – Разве вы делаете не тоже самое?

– Как ты можешь так говорить? – побледнев, возмущается женщина. – Я люблю своего сына…

– Я тоже, – снова бесцеремонно обрываю, не дав закончить мысль. – Три года назад я не осознавала насколько сильно. Мне казалось, что отпустить его – это самое верное решение. Но мной двигала не любовь, а эгоизм, как и вами сейчас. Я думала не о нем, а о себе и о том, каково будет мне, если он отвернется, найдет другую, здоровую и красивую, способную родить ему детей, или, что еще хуже, останется со мной из жалости.

– Ты думаешь, что сейчас им движет что-то другое? Любовь? Если бы это была любовь, он бы не женился на Майе спустя два месяца после вашего разрыва, – поражает она меня своей осведомленностью.

– О, я смотрю вам сообщили все грязные подробности, – иронично ухмыляюсь я. – Тогда вы должны знать, что именно заставило Сашу жениться.

– То же самое, что в свое время заставило жениться его отца, – выдает Ирина Владимировна, нехило меня удивив. Она, оказывается, полна сюрпризов. – Мне только исполнилось шестнадцать, когда я забеременела, – с окаменевшим лицом продолжает женщина. – Сережа старше на семь лет, студент-выпускник с блестящими перспективами. Мой отец был ректором университета и мог с лёгкостью оставить его без диплома или даже подать на него в суд, так как встречаться мы начали задолго до возраста согласия. Сережа это понимал и принял единственное верное решение. Да, наш брак основывался не на любви, но в итоге мы прожили вместе без малого сорок лет.

– Ваша история имеет некоторые отличия, – помолчав и осмыслив услышанное, сдержанно говорю я. – Но все равно является показательным примером.