– Ты же должен быть на сложной операции, – растеряно бормочу я.

– Должен. Был. – со смешком отвечает он. – Все прошло супер. Пациентка уже в сознании и рвётся домой, – на его губах играет довольная расслабленная улыбка, от внешних уголков глаз разбегаются тонкие лучики «весёлых» морщинок. Они ему жутко идут.

– Красивая пациентка? – любопытствую я.

– А как иначе? У меня все пациентки красивые. Но Мария Викторовна вне конкуренции. Женщина – вулкан. Сразу после выписки собирается ехать тамадой на свадьбу к внучке.

– Какой ты…

– Обольстительный? – обхватив мою талию большими теплыми ладонями, он сталкивает нас лбами и глубоко вдыхает. – Ты пахнешь апельсинами.

– Мой грейпфрутовый шампунь закончился, – поясняю я, прикрывая глаза и едва не мурлыкая от удовольствия. Его пальцы забираются под мою безразмерную толстовку, задирают низ футболки, добираясь до участка обнаженной кожи. Меня ничуть не смущает, что он может случайно нащупать мои выступающие рёбра и торчащие позвонки. За месяцы лечения мы успешно прошли все стадии стеснения. Страшно звучит, но Саша видел меня даже изнутри. Боже, я столько раз блевала при нем и даже на него, что сбилась со счету. Химиотерапия убивает не только раковые клетки, но и множество дурацких комплексов, касаемых внешности и других тяготящих аспектов. По крайней мере, у меня это так работает. Пара пациенток, с которыми я иногда общаюсь (Саша, кстати, зорко следит, чтобы в соседних палатах размещали только идущих на поправку больных), тоже отмечают удивительную способность доктора Кравцова убеждать их относиться ко многим неприятным физическим процессам с долей юмора и иронии. Иногда, разумеется, совсем не до эстетики. Особенно в периоды, когда настолько слаба, что требуется утка и одноразовые простыни, потому что не чувствуешь сокращения самых интимных мышц. Но даже в такие периоды он находит слова, чтобы вселить в своих пациенток оптимизм и веру в положительный результат.

И это все… это все так похоже на то, что я делала для своих подопечных. Оказывается, не такие уж мы и разные.

– Ты правда поедешь к моим предкам? – потираюсь щекой о его рубашку, скользнув ладошками по широким плечам.

Как же мне нравится хирургическая форма. И светло-голубой ему к лицу, хотя… как говаривала бабуля, подлецу все к лицу. Кравцов, конечно, не подлец, ему просто пить совсем нельзя и жениться на всяких «прости господи», и сразу порядочным человеком станет.

– Ага, не дрейфь, Веснушка. Я нас отстою, – заверяет Страйк.

– Саш…

– Ууу, – ткнувшись носом в мою макушку, мычит Кравцов.