– А ты попробуй ее остановить, – устало произносит Матвеев. Его жена судорожно вздыхает, глаза подозрительно блестят.

– Если эта сука обидит мою дочь, я ее убью, – зловеще обещает Светлана.

– Никого убивать не нужно, – раздается за спиной голос жены, следом я ощущаю мягкое прикосновение ладони к моему плечу. – Ирина Владимировна очень расстроилась. Я ее успокоила, – невозмутимо добавляет Олеся, присаживаясь на свое место. – Кто разольет вино? У меня в горле пересохло, – невинно интересуется она, устремив на меня выразительный взгляд.

– Может, хватит, Лесь? Ты уже много выпила, – опустившись рядом с ней, я тем не менее тянусь за бутылкой и наполняю пустые бокалы.

– Ты неисправимый зануда, Саш, – закатив глаза, усмехается Олеся.

Ресторан мы покидаем примерно через час, когда начинают расходиться первые гости. Едем сразу в аэропорт, собрав по пути все пробки. К счастью, запас времени у нас более чем достаточный, и опоздание на рейс нам не грозит. Олеся дремлет, положив голову мне на плечо. Я бесцельно листаю ленту, с тоской думая о том, что дома мы окажемся не раньше, чем через четыре часа. МКАД стоит, таксист нервно тарабанит пальцами по рулю, то и дело меняя радиостанции.

– Может, выключишь? Меня жена спит, – недовольно бросаю водителю.

– Как скажешь, босс, – равнодушно отзывается мужик, оперативно выполняя требование клиента.

– Я не сплю, – тихо бормочет Олеся, заворочавшись у меня под боком. Я целую ее светлую макушку, обняв ее за плечи. – Просто развезло немного.

– Не тошнит? – заботливо уточняю я. Она отрицательно качает головой, уткнувшись носом в воротник моего пальто.

– Ты так вкусно пахнешь, Страйк, – лениво растягивая, говорит жена. – Так бы и съела.

– В ресторане надо было есть, а не на вино налегать, – отшучиваюсь я.

– Давай хотя бы сегодня обойдемся без лекций, Саш.

– О чем ты с моей матерью разговаривала? – резко меняю тему, убирая телефон в карман.

– О тебе, обо мне, о нас, о будущем, – зевнув, перечисляет Олеся. – Она не желает никому зла, Саш. Ни тебе, ни мне.

– Благими намерениями выложена дорога сама знаешь куда, Лесь, – хмуро отзываюсь я. – У нас с матерью разные представления о моем будущем и о жизни в целом.

– Ты – эгоист, Кравцов. Всегда был и будешь. Нельзя недооценивать любовь матери к единственному сыну, – отчитывает меня Веснушка, вызывая нешуточное раздражение. Это я-то эгоист? Да я сколько себя помню, слезы и сопли ей подтирал, от отца защищал. В любом конфликте принимал ее сторону, а она в благодарность решила влезть без спроса в мои отношения и навести в них свои порядки. – Когда у тебя появятся свои дети, ты поймешь, что нет сильнее связи, чем между родителями и ребенком.