– Чтобы спасти твою жизнь, – сократив расстояние между нами, я беру ее за плечи, пытаясь развернуть жену лицом к себе, она резко скидывает мои руки.

– Ее мог спасти кто-нибудь другой! Ты не единственный хороший хирург в стране.

– Твою мать! – рявкаю я, грохнув кулаком в стену, и вылетаю из ванной, пока мы оба не наломали дров.

Олеся приходит в нашу постель минут через двадцать. Тихая, виноватая, пахнущая мандаринами и солеными слезами. Ласково льнет ко мне, сопя и шмыгая носом, насильно забирается в мои объятия, устраивая голову на груди.

– Я так не думаю, Саш, – перестав возиться, тихо произносит она. – Ты так много для меня делаешь. Я все понимаю, но мне иногда очень сложно контролировать эмоции.

– Ты можешь поделиться со мной, и будет проще, – уставившись в потолок, я отрешенно наблюдаю за танцующими на белом фоне тенями. Ладони на автомате массируют ее застывшие плечи и воротниковую зону. – Расслабься, Лесь. Просто расслабься и позволь мне позаботиться о тебе.

– Ты круглосуточно заботишься обо мне, – возражает она.

– Брось, я столько дома не бываю, – усмехнувшись, веду пальцами по выступающим позвонкам. Она вздрагивает, блаженно выдыхая.

– Все-таки у тебя волшебные руки, Кравцов, – довольно мурлычет Олеся.

– Значит, еще не все потеряно, малыш, – лениво бормочу я, медленно проваливаясь в сон.

Утром меня будит телефонный звонок. Срочно вызывают в больницу. Резкое ухудшение у одной из моих пациенток. Я могу назначить ей другого врача, и если бы мы с Олесей сейчас были в Сочи, как планировали, так бы и поступил, но… Мы не в Сочи. Горькое ночное послевкусие свербит внутри, вызывая острое желание перекрыть неприятное чувство, отвлечься, переключиться на что-то другое. Я говорю главному, что буду через час, и, стараясь не разбудить Олесю, вылезаю из нагретой постели. Собираюсь так быстро, как только могу, и уезжаю, даже не выпив кофе.

Через час, уже из больницы, я набираю жене на сотовый. Она сразу берет, словно все это время ждала моего звонка.

– Привет, малыш. Выспалась? – спрашиваю я, крутя в пальцах бумажный стаканчик с безвкусным порошковым кофе.

– Еще валяюсь, – она зевает в трубку и наверняка потягивается, нежась в огромной кровати. – Тебя снова вызвали?

– Ага, но я недолго. Часа через три вернусь. Закажешь нам чего-нибудь вкусненького, или мне самому заехать?

– Закажу… Не спеши из-за меня, Саш. Делай все, что необходимо, – смиренно отвечает Олеся. – Я дождусь.

– Люблю тебя, Веснушка.

– И я тебя, Страйк, – отзывается она и кладет трубку.