— Но вы встречаетесь? — Александр Михайлович переводит на меня взгляд.

Алла сидит напротив него, а я стою возле кресла. Немного в стороне. Слишком нервничаю, чтобы присесть. Да и не хочу я сидеть рядом со своей бывшей женой.

Она меня раздражает.

— Встречаемся, — я киваю в подтверждение своих слов, наблюдая, как Захаров кусает нижнюю губу.

Нервничает. Я его хорошо знаю. Видимо, что-то еще мешает ему смириться с тем, что мы в скором времени породнимся.

— Папа, нам надо… — слышу женский голосок и перевожу взгляд на дверь. — Поговорить, — тише заканчивает Янина, глядя на меня удивленными глазами.

Господи, девочка моя. Бледная, заплаканная, какая-то совсем уж поникшая. Я готов сейчас всех, кто есть в кабинете, разорвать на мелкие кусочки. За то, что довели мою девочку о такого ужасного состояния.

Она должна улыбаться. Радоваться жизни. Быть счастливой. Со мной, конечно же, в главной роли.

А сейчас…

— Привет, — я улыбаюсь в надежде, что девушка сейчас подарит мне улыбку в ответ, но…

По щекам начинают течь слезы, и она, не обращая ни на кого внимания, направляется ко мне, а через пару секунд попадает в мои объятия. Слышу, как она начинает плакать.

Да что ж такое! Разорвать кого-то хочется еще сильнее.

— Тише, малышка, — я шепчу, глажу девушку по голове, а после целую в макушку.

Мне действительно плевать, кто и что обо мне подумает.

Лишь бы Янина успокоилась.

— Глеб, — всхлипывает моя любимая и отстраняется от меня, заглядываем в мои глаза.

— Я все решу, — беру обеими руками ее за лицо. — Не переживай.

— Я так больше не могу…

— Подожди меня в своей комнате. Договорились?

Она кивает, медленно, нехотя разворачивается и выходит из кабинета.