Наши взгляды наконец встретились на одном уровне, мой — нервный и чего-то ожидающий, и его — тяжёлый и спокойный.

— Откуда информация? — он чуть прищурился, вытягивая руки и поправляя непривычные ему перчатки.

Я поджала губы, стараясь выровнять сбившееся отчего-то дыхание.

— Втягиваюсь потихоньку, сам же сказал.

Артём удовлетворённо кивнул.

— Вот я и говорю — молодец, приспосрбилась к таким условиям, — он на мгновение прервал зрительный контакт, осматривая мой внешний вид с особой оценивающей брезгливостью. — Некоторые из вас в душ сбегать успели, а тебе, смотрю, и так уже отлично. Или твой ёбырь тебя только такую воспринимает? А где перепачкалась-то так, м? И губа разбита…

Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь сдержать волну ненависти… Бесполезно. Не сейчас. Не после того, что недавно произошло на моих глазах…

— Ты как со мной разговариваешь?! — зашипела в сердцах, со стыдом осознавая, как мой гнев разбивается о его несокрушимую стену невозмутимости. — Ты со своей сучкой, которую не постеснялся выдрать у всех на виду, так разговаривать будешь, понял? Ненавижу тебя… Я, может, специально в душ не пошла, чтобы ты и тебе подобные лапы свои не тянули, ясно?

Артём опасно сузил глаза, на скулах заходили желваки.

— Ясно.

Он пружинисто поднялся на ноги…

Я только судорожно втянула ртом воздух, инстинктивно сжимаясь в комок, когда он сделал шаг в мою сторону…

Ладонь в грубой шершавой перчатке сомкнулась на горле, пальцы вдавились в кожу, и я шумно выдохнула, издавая непроизвольный стон… В ушах противно зашумело, и я машинально вцепилась в его запястье, когда Артём медленно потянул меня вверх, заставляя подняться на ноги и вытянуться в струну…

— Пусти…

Толчок назад, и я, неловко запнувшись о шаткую ступеньку, на которой сидела несколько секунд назад, впечаталась спиной в неровную стену здания… Зажмурилась, невольно задохнувшись от страха…

— Ты сама задала этот тон, Ин, — над ухом раздался сбивчивый хрипловатый голос, в котором легко угадывалась сдерживаемая ярость. — Я ведь нормально поговорить хотел…

Ладонь, сдавившая горло, чуть ослабла, и шея тут же отозвалась запоздалой точечной болью там, где мужские пальцы оставили глубокие следы. В нос ударил лёгкий аромат знакомого эксклюзивного мужского парфюма, сейчас почему-то кажущийся дурманящим и прекрасным как никогда…

— Пусти… Артём… — засипела, пытаясь оттолкнуть его руку.

— Ты перед этим… своим Костей сцены закатывай, — Артём медленно и глубоко вздохнул, в его тоне появилась какая-то неуловимая угроза. — Передо мной не надо…

Я лишь стиснула зубы, ощущая, как от бессилия и обиды на глаза наворачиваются отчаянные густые слёзы.