Долгий изматывающий путь… Если бы не надежда, так долго горевшая внутри каждого из нас, мы, наверное, давно бы все перепугались. Высказали бы друг другу всё, что накопилось за эти дни, не жалея красноречивых слов и не стесняясь в выражениях…

Но мы просто покорно шли за Костей, слепо переложив на него ответственность за свои судьбы, изредка останавливаясь на перекуры и короткий отдых. Пускали по кругу единственную бутылку воды, вяло перебрасывались незначительными фразами и снова возобновляли движение…

Один раз на пути попался незнакомый охранник, но он быстро ретировался между домов, вскинув на нас автомат… Охрану давно уже никто не боялся, мы просто перестали замечать молчаливые тени в тёмной форме, практически не обращая на них внимания. Но на этот раз почему-то пробрал озноб и стало не по себе — уж они-то наверняка знают, что мы задумали и куда идём… И пусть они не могут причинить нам вреда, но кто знает, как они себя поведут при нашем побеге…

Чем ближе мы подходили к территории карьеров, тем отчётливее звенело плотное напряжение внутри нашей маленькой группы.

Перед внутренним взором наперебой плыли воспоминания… Вспомнились начальные наивные честолюбивые Костины планы воспользоваться пистолетом и перестрелять здесь всех к чёртовой матери… Невольно всплыло в памяти то, как поначалу мы просили Сашку и других охранников нам помочь… Наверное, навсегда запомнилась радость того момента, когда на язык попала первая нормальная еда после долгой голодовки… И никогда не забудется эйфорическое ощущение мурашек на коже, когда на грязное тело падает тонкая струйка воды из ржавой трубы теплотрассы…

Тогда мы все были другими. Верили во что-то, надеялись, пытались выжить.

Я огляделась по сторонам…

Кем мы стали сейчас? Измождённые, вымотавшиеся, кажется, до той степени отчаяния, когда назад пути просто нет. Если провалится и эта попытка побега, я просто не представляю, что с нами будет…

Усталость слишком быстро брала своё, и я почти не замечала, как по щекам катятся бессильные слёзы. Но продолжала упорно двигаться вперёд, не проронив ни звука. Как и все остальные…

Расстилающиеся впереди просторы карьеров встретили тишиной.

Лихорадочное волнение сменилось какой-то вялой апатией, когда мы приблизились к огромному экскаватору…

Нет, сегодня на нас не выбежали собаки. Хотя, наверное, мы все подсознательно были готовы к этому… И мы всё ещё продолжали ждать свирепый собачий лай, когда, наконец, в полном молчании подошли к щели между бетонными плитами высокого забора… И даже когда, подобно бездушным роботам, почти не сговариваясь, принялись одержимо рыть рыхлую землю руками, раня и царапая пальцы и загоняя под ногти острые камешки и песок…