Всему на свете наступает конец, и Михаэль закончил заказ. Но шло время — из Рима никто не появлялся. Мастер выжидал, потом попробовал окольным путём навести справки, как вдруг пришла весть, что Папа умер, его приемник строг и суров, а окружение боится вздохнуть. Наконец последние сомнения отпали. Брат Михаэля — аббат по делам попал в Ватикан и услышал, что посредник, заказавший работу, отстранён, с позором изгнан, и умер в изгнании в тюрьме.

А что с работой? Михаэль запрятал её подальше и постарался о ней забыть. Но не тут-то было. На их дом посыпались беды. Тяжело заболела жена. В доме случился пожар. Подмастерье упал с лошади и повредил руку. Михаэля мучили мысли, будто всё это — наказание. Мысль о позоре тоже не давала ему покоя. И он решил избавиться от своей работы любой ценой.

— Вы не устали, может сделаем перерыв? — нервно спросила Клара. Но не успели мужчины что-то сказать, а Стас запротестовать, она махнула рукой. — Что ж, Вы наверно правы. Лучше покончим с этим. Мы оставим ненадолго нашего ювелира и обратимся к семье моего мужа. Это были люди другого общественного положения. Они принадлежали к старинному владетельному роду, состояли в родстве с баронами Штокман, имели земли, рудники в колониях, купили право чеканить монеты. Нечего и говорить, что они были в теснейших отношениях с церковной городской властью. В его семье очень ценилась военная доблесть. Фельзер больше заботились о репутации, чем о Деньгах. Это были достойные люди в большинстве. Только в семье не без урода.

«Урод», семейный изгой нередко беден, но Карл как раз был очень богат. Казалось, не было порока, которого бы не имел этот монстр. Он был жесток, жаден и развращён до крайности. О нём гуляли смутные страшные слухи, но золото всем затыкало рты. Да и могущественные родственники не хотели огласки. Когда не удавалось скрыть очередную историю о соблазнениях и измывательствах, они старались замять скандал. Он завел в доме гарем из купленных в Иране рабынь. Он устраивал битвы егерей и диких зверей. В доме у него жил медведь. Зверь был злой, дикий, признавал только Карла и бросался на остальных.

О попойках буйного Карла ходили легенды. Далеко за городом он построил дом с башней, обнёс его высокой стеной и в нём особенно свирепствовал и оскорблял небеса. Но нас сейчас интересует другое. У негодяя была слабость к искусству, хотя тоже и особого рода. Он собирал эротические картины и другие подобные вещи. Вот ему-то и решил Михаэль продать свою «редкость».

Мы не знаем, как они сговорились. Однако сделка состоялась, Карл заплатил огромные деньги, а Гольдшмидт все их до последнего гроша пожертвовал на церковь, вдов и сирот. Он исповедался, отправился пешком паломником в храм Франциска Ассизского, а когда вернулся, бедствия прекратились. Михаэль окончательно уверился, что ещё легко отделался. А Карл, в ус не дуя, продолжал в том же духе. Но если до сих пор его хранил Люцифер, как шептались люди вокруг, теперь удача отвернулась совсем. Он заболел дурной болезнью — слуги говорили, что он гниёт заживо. Он стал пить ещё больше, если это только возможно.