Только дня через три друзьям стало немного лучше. Тогда Тимофей решил в первый раз за время этой странной болезни сам по-людски поесть. Он сделал для Кирилла с Петей рисовую кашку, а себе приготовил мяса. Кирилл и Петя не вылезали из мешков. Они только кое-как сели, на коленях у них Тимофей расстелил одеяло и «накрыл на стол».

— Всё ломаю голову — что же это такое? Ели мы все одно и то же. Пили воду из растопленного пресного льда. Снег никто не ел на маршруте?

— Нет, — раздался вялый, но дружный ответ.

— Противоцинготные мероприятия мы проводили регулярно… Кстати, будьте любезны, не забудьте таблетки!

— Слушай, доктор, а где же Федя и его охотники? — Кирилл отставил миску и откинулся назад.

Сам удивляюсь. Должны уже по всем расчётам быть здесь. Надеюсь, ничего не стряслось.

Решевский тоже кончил еду, принёс больным заваренные ольховые шишки и ромашковый чай и пошёл мыть посуду. Прошло с полчаса. Бисер и Петя задремали, а Тима всё не возвращался. Наконец послышались его шаги, и энергичный голос биолога пробился сквозь некрепкий сон двух больных.

— Мужики, вставайте, я вам помогу. Пройдёмся немного. Мне такое чудо попалось — увидите и враз выздоровеете!

Решевский растормошил своих друзей, вывел их наружу и повёл в сторону от палатки по своим прежним следам. Да сих пор никто не ходил ещё в этом направлении. Там находился заметный бугор, и снег, нагретый на солнце, просел. Он обрушивался иногда с большим шумом, промышленники об этом говорят — «рухал», а по краям провала образовывались большие зигзагообразные трещины.

Все трое продвинулись немного вперёд, затем обогнули снежный гребень из наста. И тут перед их глазами предстала удивительная картина! На площади в несколько квадратных метров ледяная твёрдая корка была частью сломана, частью сошла. Вся открывшаяся поверхность представляла собой зелёную лужайку, покрытую свежей изумрудной травой, камнеломками и кустиками полярного мака с набухшими и полураспустившимися бутонами жёлтых цветов. А вокруг по-прежнему белел снег, на соседнем бугре обтаявшие участки почти не подавали признаков жизни!

— Красота, а? — радовался биолог. — Я тут сначала упал, провалился и увидел! А уж потом для вас расчистил!

Петька, просветлевший милой улыбкой, тихо сказал:

— Что за страна! Весна подо льдом. — Потом он вздохнул — Здорово. Но я уже не прочь дома на нормальную весну взглянуть.

Бледный Кирилл, держащийся за плечо Решевского от слабости, сначала не сказал ничего. Он судорожно сжал руку, наклонился вперёд и сорвал четырёхлепестковый цветок. Затем он начал еле слышно что-то шептать.