— Приму как комплимент, — с иронией произнесла, проходя в просторную гостиную, которую освещала приглушенная подсветка, а панорамные окна открывали вид на Голливудские холмы.

— Это не комплимент, — сказал серьезно Оззи, разворачиваясь, — а правда.

В груди до сих пор болезненно щемило, но я все же прятала за фальшивой улыбкой ужасную правду. Меня использовали. Манипулировали чувствами, ради бесчеловечной игры и выгоды. Отогнала образ сероглазого чудовища и сняла капюшон, ловя озадаченный взгляд друга.

— Что это?

Оззи прищурился и хлопнул в ладоши. Свет стал ярче, раздражая немного глаза, которые я сразу же на несколько секунд зажмурила.

— Что за хрень? — парень подошел и резко откинул мои волосы за плечо, осматривая оторопело лицо и шею.

Черт… Черт. Черт! Как я могла забыть… Засосы. Он закатил рукав толстовки. Взгляд стал злым, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Я его убью… — прошептал Оззи и развернулся, оставляя меня посреди комнаты в недоумении. Через минуту он вышел, натягивая куртку и засовывая связку ключей в карман. Я метнулась к нему и покачала головой, тихо, с мольбой, говоря:

— Не надо…

— Не надо? Что он сделал? Почему ты заплаканная, с засосами и синяками? — яростно прикрикнул парень, впиваясь пальцами в мокрые волосы и растрепывая их.

Я не признаюсь — это слишком унизительно, когда человек втирается в доверие, а затем безжалостно убивает уверенность и надежду. Превращает за минуты в пустое место и показывает, сколь наивными бывают люди. Потому что ему глубоко плевать на чьи-то разбитые в дребезги чувства.

Прижалась лбом к груди Оззи, слыша, как быстро и громко бьется сердце под тонкой тканью майки.

— Мы расстались.

Почти правда, кроме того, что меня вышвырнули, как ненужную вещь, после того, как она пришла в негодность.

— Отлично, я просто счастлив, бля, но ты думаешь, я все пущу на самотек? Его мало размазать по стенке… Мудак, — гневно бормотал Оз, тяжело дыша.

Горячие слезы скатывались по щекам. Я задыхалась от горечи, заполняющей усталое и доверчивое сердце, бессвязно бормоча и почти повисая на друге:

— Не говори Сину… Не говори Сину, Оз, пожалуйста.

Его пальцы сжались на моей спине в кулаки, и он сердито кинул:

— Если я скажу, Эванс проломит тому у*бку черепушку.

— Не говори Сину… — задыхалась в истерике.