— Никто не говорил, что будет легко. О, такая досада, что мы расстаёмся. Никто не говорил, что будет легко, никто никогда не говорил, что будет так тяжело. О, верни меня к началу…

«Я тебя верну, Джи… И больше не отпущу, потому что не хочу быть счастливым лишь наполовину».

Глава 37

Глава 37

Я животное, ты животное. Ты знаешь, ты знаешь меня. Мне нравится быть под кайфом. И чувствовать себя недооценённым. Мне нравится быть испорченным. Мне нравится забываться. Быть малость истощённым. Мне нравится, когда я возбуждён. Ты знаешь, ты знаешь меня…

Джи

Заходящее солнце окрашивало небосвод во весь спектр цветов от лилового до ярко-алого. Последние лучики купались в кристально-чистой воде, которая сейчас напоминала жидкую лаву. Волны мягко приходили и отступали, слизывая с песка следы, оставшиеся после меня. Это место — глоток свежего воздуха, маленький личный мирок, где я могла скрыться и побыть наедине со своими мыслями.

Закрытый пляж недалеко от коттеджа Килла в Санта-Монике, чем-то напоминал пляж на берегу Норт-Саскачевана в родном Эдмонтоне. Здесь я ощущала душевное равновесие, которого не хватало в последнее время. Съемки, репетиции, непрерывные тусовки, интервью, папарацци очень выматывали. Приходя сюда, расшатанные нервы и угнетенное состояние, в котором я пребывала 24/7, находили долгожданное умиротворение и спокойствие. Иногда я выбиралась сюда по ночам или на рассвете и долго-долго смотрела на океан. Он всегда был разным, сменяя оттенки от угрюмо-черного до нежно-лазурного с наступлением рассвета.

Я обхватила ноги и положила голову на коленки, наблюдая, как солнце скатывается за горизонт, и на небосклоне появляются размытые очертания месяца. Несмотря на то, что уже конец ноября, в воздухе это вовсе не ощущалось — в Лос-Анджелесе температура практически никогда не менялась.

Интересно, а какая погода в Эдмонтоне? Скорее всего, уже пришли холода, и мог выпасть первый снег. Губ на мгновение коснулась грустная улыбка и быстро померкла.

Лос-Анджелес очаровывает своим величием, богатством и шиком; город «американской мечты» и заветных желаний… А моя мечта потерпела оглушительный крах в ночь дебюта. Ларк с превеликим удовольствием на следующий день огласил сумму, в которую обошлась «вовремя» объявившаяся гипервентиляция, и мои глаза чуть не вывалились из орбит. Конечно, я предполагала, что штраф будет огромен, но не настолько. Директор лейбла поставил мне ультиматум: либо я собираюсь с духом, либо им не нужна артистка, которая не может взять эмоции под контроль.