— Посижу с ноутом в «Бонифации», поищу какую-нибудь интересную работу среди заказчиков. Мне хочется что-то… — и замолкаю, не зная, что именно может привлечь внимание моего куратора. Но это обязательно должно быть что-то особенное.

— Например?

— Пф, — я поднимаю руки и роняю их с тяжелым выдохом, — что угодно, только не очередная манга с рейтингом восемнадцать плюс плюс плюс!

Маруська хихикает. Она любит подобное чтиво и периодически просит у меня почитать рукописи авторов, которые мне присылают для редактуры. Поначалу мне было все равно какой текст править, лишь бы за это платили деньги. Но теперь мне хочется уйти в другое русло, взяться за что-то стоящее. За то, во что я сама поверю и, может быть, вдохновлюсь.

Мы выходим на улицу. Июньское солнце слепит глаза, мы щуримся после приглушенного освещения торгового центра.

— Хочешь посмотреть на интервью Максимыча?

Я застываю и, не веря своим ушам, оборачиваюсь к подруге. Ее лукавую ухмылку я знаю наизусть. Она не шутит, предлая мне то, о чем я даже попросить не смела. Не говоря ни слова, я бросаюсь на шею подруги и от чувств сжимаю так, что она закашливается.

Она никому не разрешает присутствовать в студии во время записи. Я благодарна ей за то, что она делает исключение ради меня. И моих безответных чувств к преподавателю.

— Только ничего не трогать! — зачем-то предупреждает Маруська.

***

Это нормально, когда ты смотришь на рот говорящего человека и не смеешь даже моргнуть? Как змея под гипнозом у флейтиста, я раскачиваюсь сидя на стуле влево- вправо и слушаю голос из динамиков. Хорошо, что меня не видно за затемненным стеклом студии.

В маленькой каморке с шумоизоляцией Маруська вот уже три года записывает контент для университетского радио и его официальной группы. У нее настоящий талант! Только она может обычную новость преподнести так, что ее несколько дней обсуждают во всем университете. Она целых полгода добивалась интервью с Аксеновым. Можете представить, как занят этот человек?

Я стараюсь вести себя тихо, хотя знаю, что комната для записи изолирована от посторонних звуков. Маруська несколько раз показала на приборы и кнопки, на которые мне нельзя нажимать. Прямой эфир- дело серьезное.

Я сижу тихо, даже дышать боюсь.

Виктор Максимович одет в темно-серый костюм, под ним белоснежная рубашка и галстук, который он ослабил всего пару минут назад. Я подписана на его страницу в инстаграмм и слежу за всеми фотографиями, которые он выкладывает. Особенно за теми, что он делает в спортзале. Именно благодаря им я знаю какое красивое и накачанное тело он прячет под строгими рубашками и костюмами.