Я не свожу глаз с двух небрежно расстегнутых верхних пуговиц, которые открывают его шею и часть ключицы.

Я что, только что облизала губы, глядя на него? Господи, только бы никто этого не видел!

Стыдливо оборачиваюсь, прекрасно зная, что в студии записи никого нет.

Интервью уже подходит к концу, а я так и не придумала, что скажу, когда он выйдет и увидит меня. Я безотрывно наблюдаю за мужчиной за стеклом и, кажется, начинаю пускать слюни. Буквально.

Ну разве можно оставаться равнодушной, когда говорит этот человек? Из динамиков льются не звуки его голоса, а самый настоящий мед. Такой же сладкий и тягучий.

— М-м-м, так бы тебя и съела! — мечтательно вздыхаю я, роняя лоб на стол.

Что-то меняется в выражении лиц Маруськи и Аксенова, когда я поднимаю голову. Виктор Максимович оглядывается на стекло с настороженностью. Губы слегка подергиваются, силясь сдержать улыбку. А Маруська покрывается красными нервным пятнами. Я знаю их. Это значит быть беде. Кто накосячил? Что произошло?

Я непонимающе моргаю и обвожу взглядом сначала комнату, а потом панель управления. И вдруг замечаю кнопку «Sound ON», горящую красным.

«Я что сказала это хочу съесть собственного преподавателя, а он это услышал?» — мелькает у меня в голове и тут же молниеносно вторая догадка, еще хуже первой: «Или это услышали ВСЕ в прямом эфире?!»

По спине пробегает холодок, я закрываю рот рукой, чтобы сдержать вырывающийся крик ужаса. А в это время из каморки выходит Максим Викторович:

— Спасибо за приглашение, Мария, — говорит он с дежурной интонацией и поворачивается ко мне, так и не договорив:- Было приятно…

Мне становится дурно от вида его широко распахнутых глаз и очевидного удивления на лице. Он точно это слышал!

— Здравствуйте, Олеся.

— Здравствуйте, Максим Викторович, — откликаюсь я, опуская голову.

Неловкость, повисшую в воздухе нарушает Маруська, когда выходит за преподавателем и провожает его, рассыпаясь в благодарностях за интервью. Еще несколько секунд и дверь за Аксеновым закрывается, а я со стоном закрываю лицо ладонями.

— Какой треш! — воплю я, боясь посмотреть на подругу.

— Леська, ты лошара! — орет Маруська, бросаясь к панели для записи.- Из всех кнопок, ты выбрала именно эту!

Все, теперь я определенно в черном списке посетителей ее студии.

— Я понятия не имею, когда успела нажать ее, — бормочу я, прекрасно зная, что простым извинением не отделаться.

— Странно, что с твоим везением ты мне еще эфир не отключила!