Второй этаж принадлежал Олегу и кураторам сделок. Три кабинета, в которых все двери были как назло открыты. А я надеялась, что там были совещание или проходили переговоры. Но проскользнуть все же можно было попытаться.

— Наташа. И куда это ты собралась? — спросил меня Олег, появляясь из кабинета. Словно меня специально ждал!

— Мне нужно уйти пораньше.

— И какие у тебя дела?

— Срочные.

— Зайди, — велел он. Пришлось подчиниться.

Олег был младше меня лет на пять, но выглядел так, словно его жизнь потрепала и выплюнула. Волос на голове у него не было. Часть лица пересекали страшные шрамы. Но больше всего отталкивало не это, а маленькие бегающие глазки, от которых становилось не по себе. Они были смазливые. Противные. Голодные до власти и желающие эту власть доказать на всех до кого дотягивались. Мне Олег не нравился. Меня от него воротило как физически, так и морально, но я была ему благодарна за работу и находилась по сути в его власти.

— Так какие у тебя дела? — закрывая за собой дверь, спросил Олег.

— Надо за квартиру оплатить. А банк сегодня работает до первого сигнала.

— Так чего не заплатила вчера, когда он работал до третьего?

— Потому что вчера было много работы, — ответила я, придумывая отмазку на ходу.

— Ты же мне врешь, Наташ, — подходя к столу и проводя по нему кончиками пальцев, сказал Олег. Из-за невысокого роста, Олег напоминал праздничный круглый хлеб на ножках. — Чего молчишь? Ты врешь. А я хочу узнать почему ты меня обманываешь.

— С чего так решил? — спросила я, стараясь не следить за его рукой. Но это не получалось. Мне нужно было знать, что он будет делать в следующий раз, поэтому я наблюдала за каждым его движением.

— Ты часто врешь. Все время пытаешься хитрить, даже когда тебе это не нужно.

— И? Ты вроде мне не опекун, чтоб следить за моей нравственностью.

— На Зимней ярмарке будет даровано пять прощений. Так как у меня много заблудших девушек на перевоспитании, то одно дали мне. Знаешь, что это значит?

— Возможность второй раз выйти замуж? — спросила я.

— Не только. Ты вновь сможешь стать порядочной женщиной в глазах общества, — он посмотрел на меня.

— Я не стремлюсь к прощению общества.

— Почему?