– Нет. Но…

Она выставила вперед руки.

– Вестон, пожалуйста, просто уйди.

Я опустил глаза.

– Я уйду, но разговор не закончен. Нам нужно объясниться, когда ты успокоишься.

Не желая стеснять ее своим присутствием, я направился к дверям. Единственное, что я сейчас мог сделать, – это дать Софии побыть одной, поэтому я вышел, не прибавив ни слова.

Проходившая по коридору пожилая леди при виде меня подчеркнуто запахнулась в кардиган и отвернула нос. Только тогда я спохватился, что на мне лишь махровый халат. Карта-ключ от моего номера осталась в спальне Софии, как и разбитый сотовый. Оглянувшись на дверь, я счел за лучшее не стучаться. Придется подобрать сопли и спуститься в вестибюль как есть за новым ключом. А мобильник… сейчас он волновал меня меньше всего. Мне было важнее заставить Софию меня выслушать.

Правда, я не был уверен, что даже это поможет восстановить рухнувшие отношения.

* * *

На следующий день я поднялся с кровати в семь, хотя не поспал ни минуты, натянул брюки и рубашку, почистил зубы и умылся. Пластырь, который я вчера прилепил на лоб, почернел от засохшей крови, поэтому я заменил его свежим. Больше я ничего не смог принудить себя делать. К черту бритье. К черту душ.

Я восемь или девять часов ломал голову, что сказать Софии. Если выложить всю правду, большая часть ей сильно не понравится. Но из-за привычки скрываться и отмалчиваться я и угодил в этот переплет, и если я хочу вернуть доверие Софии, придется расколоться. Даже если правда причинит боль.

Купив в фойе два больших кофе, я поднялся в офис Софии. Дверь оказалась заперта, поэтому я пошел в переговорную, где заседала ее команда.

Постучав, я заглянул в кабинет:

– София здесь?

Чарльз покачал головой.

– Трудная ночка?

– Что?

Он указал на пластырь у меня на лбу.

– А, – вспомнил я. – Вроде того. Так она здесь?

– Попробуй позвонить на сотовый, но у нее уже посадка началась, несколько часов она будет недоступна.