Лейтон поднял брови.

— А почему не должно?

— Потому что за последние несколько лет мы разговаривали только на Рождество и в твой и Локлана день рождения. Я не виню тебя, если ты меня ненавидишь.

— А вот сейчас остановись, — отрывисто сказал он. — Я никогда не ненавидел и не буду ненавидеть тебя, Лэйн. Ты моя младшая сестренка, я люблю тебя до смерти.

Мое горло сжалось от эмоций.

— Наверное… Наверное, я просто думала, что ты будешь относиться ко мне как-то иначе, потому что у нас все плохо закончилось перед моим отъездом, и мы никогда не разговаривали об этом.

— Я точно так же виноват в том, что мы не разговаривали, — Лейтон вздохнул. — Мне просто ненавистна мысль о том, что ты живешь так далеко. С тобой случилось кое-что ужасное дома, Лэйн. А что, если с тобой в Америке случится что-нибудь плохое и ты останешься без нас? Я не принял и не согласился с твоим решением и просто замкнулся в себе. Я ненавидел твое решение, а не тебя.

— Мне очень жаль, Лей. Это было действительно дерьмово с моей стороны — уехать так далеко. В то время я просто не думала ни о чем подобном.

Он кивнул.

— Знаю, но я много думал об этом. Как и папа, Локлан, Кейл и даже дядя Гарри, упокой его Господь.

Я сглотнула.

— Мне очень жаль.

Лейтон подался вперед.

— Знаю, что у тебя все еще проблемы с Кейлом, но не подумаешь ли ты о том, чтобы переехать домой или куда-нибудь поближе?

Тот факт, что я определенно обдумывала это, красноречиво говорил о том, что я должна была сделать.

Я нервно кивнула брату.

— Мне становится все более и более ясно, что жизнь в Нью-Йорке мне не помогает, но, может быть, возвращение домой каким-то образом исправит все.

Глаза Лейтона загорелись.

— Ты сделала меня чертовски счастливым, сестренка.

Я рассмеялась, когда он притянул меня в объятие и почти выдавил из меня дыхание.