— Почему все думают, что знают, что для меня лучше? — огрызнулась я.
Отец вздохнул.
— Потому что ты не знаешь, что для тебя лучше, дорогая. Если мы наступаем тебе на пятки, то только потому, что хотим тебе помочь.
Я знала, что это правда, но это не делало ее менее неприятной.
— Что с ним было не так? — спросила я, мое сердце колотилось в груди.
Мне ответила мама.
— У него была ишемическая болезнь сердца.
Я сделала болезненный вдох.
— Вы… вы все знали, что он умрет?
Если бы они сказали «да» и до сих пор не связались со мной, я бы не знала, что делать.
— Нет, — ответил Лейтон. — Мы не знали. Мы все узнали об этом только несколько месяцев назад, потому что у него то тут, то там болела грудь. Он изменил свою диету, принимал разные лекарства, чтобы снизить риск сердечного приступа, но ничего из этого не сработало. Он отказался от процедур, потому что не хотел торчать в больнице. Ты же знаешь, как он их ненавидел.
— Поверить не могу, — пробормотала я. — Я понятия не имела.
— Это слишком много для тебя, Лэйн, — сказал Лейтон.
Бабушка положила свою руку на мою.
— С завещанием покончено. Ты сказала, что будешь соблюдать условие, чтобы сохранить все. Тебе не нужно беспокоиться о вещах, мы можем пойти и убрать все в любой момент. С этим нет никакой спешки.
— Если только, — пробормотал Локлан, — ты не собираешься продать дом и уехать в Америку.
Он не был груб, просто изложил один из моих вариантов.
— Вы все думаете, что Нью-Йорк — лучшее место для меня? — спросила я, мои глаза молили о честности. Мне нужно было какое-то руководство, и я обычно обращалась за ним к моему лучшему другу и дяде с одном лице, но его больше нет.
— Нет, не думаю, — ответила мама. — Я говорю это не только потому, что хочу, чтобы ты вернулась домой, но также и потому, что ты прожила там шесть лет, и в тот момент, когда ты посмотрела на Кейла в гостиной в тот вечер, когда вернулась домой, я поняла, что для тебя ничего не изменилось. Все, что ты думала решить переездом в Америку, не изменилось. Ты все еще его любишь.