Конечно, наживаться на чужой славе легче простого. Джи рассказывала, что эта «звезда Инстаграма» поливала парней гадостями и продавала желтой прессе ложную информацию. Зарабатывать деньги на скандалах, вранье, горе других могут только жалкие ничтожные люди, которые сами же внутри несчастны и травят своим негативом других.

Смотрю на черный экран моноблока, где ждет незаконченная работа, и вспоминаю недавний разговор с Габриэлем недели две назад. На часах было всего пять утра, когда телефон завибрировал. Я даже не удосужилась взглянуть на номер, но знакомый голос сразу же согнал сон.

— Да, — сонно бубню в трубку, кладя телефон рядом с ухом, и слышу смешок, сразу же распахивая глаза. Провожу пальцем по экрану, где написано «Козел».

— Ты спала? — просачивается хрипотца Лавлеса и забирается под кожу.

— Угу, — коротко бросаю, мысленно отругивая себя за то, что надо бы проверять, кто звонит в столь раннее время.

— Почему не отвечаешь на звонки?

— А ты всегда звонишь безразличным тебе людям? — переворачиваюсь на бок, оглядывая фото стену, которую освещает утреннее не проснувшееся солнце.

— Нет, — следует непродолжительная пауза. — Тогда был неудачный момент и накаленная обстановка.

— Ну да, ты же человек настроения, — хмыкаю и слышу тяжелый вздох. Я снова думаю о том, в каком состоянии он звонит, и не понимаю, с кем говорю. По спине пробегает неприятный холодок от мыслей, что это из-за наркотика Габриэль раскаивается и такой добрый. Боюсь затрагивать тему и того, что он взорвется.

— Лив, — задерживаю дыхание и взволнованно верчусь, кусая губы. У него такой тон, что внутри становится неспокойно. В следующий раз никаких вибраций — только беззвучный режим. — Прости, что ты видела не лучшую мою сторону и слышала кучу хрени. Ну, короче… Я должен был раньше извиниться. Хреново вышло.