— Главные там как раз участники группы, — делаю маленькое уточнение, медленно прокручиваясь в кресле и не отрывая взгляда от окна, за которым вечереет. Через тридцать минут еще одна съемка, но рабочий день закончится глубокой ночью. Возможно, я снова усну, сидя у компьютера.

— Само собой, но ты проделала огромную работу, и прессе будет интересно знать твое мнение. Не помешает лишний раз засветиться, чтобы привлечь новых клиентов, — хитрит Джинет, искусно манипулируя, и я чувствую, как постепенно сдаюсь.

— Я пересмотрю график и… — радостный писк Джи не дает закончить мысль.

— Сначала презентация, потом концерт ребят в Мэдисон-сквер-гарден на двадцать тысяч человек!

— Но… — мой голос заглушает счастливый вопль подруги, и я только с улыбкой выдыхаю. — Я же ничего не говорила о концерте…

— Нет-нет, даже не думай, — более спокойно произносит она. — Это последний концерт в рамках тура, ты не можешь пропустить такое зрелище.

— Наверное, ребята очень устали, — пытаюсь утихомирить ее пыл и увести на другую тему.

— Да, все же тур затянулся на месяц, и были незапланированные концерты в Германии, Франции, теперь Нью-Йорк. Зато все очень удачно складывается: концерт совпадает с презентацией книги.

— У группы же скоро истекает срок действия контракта? Син решил все вопросы с авторскими правами?

— Не знаю, как у него получилось уболтать Штейера, но да: все песни принадлежат «Потерянному поколению», как и название группы. Деньги все решают, — Джи многозначительно хмыкает. — Думаю, он отвалил этим жлобам кругленькую сумму, просто не признается.

— Главное, что нет судебного разбирательства, как это часто бывает, — подбадриваю ее и встаю, разминая шею.

— Конечно. Наверное, они не хотят лишних проблем, поэтому пошли на уступки.

— Ох, мне как раз Син звонит. Ты помнишь, что я прилетаю послезавтра? — быстро тараторит подруга.

— Да-да, — бубню, улыбаясь, и подхожу к стене, где развешаны фото. — Пока.

— Пока-пока, — прощается Джи.

Убираю телефон, прохаживаясь по небольшой студии, которую арендую на Манхеттене уже полгода, как и квартиру рядом. Все же постоянно кататься из Бруклина или вообще засыпать на диване в студии — не вариант. Я проверяю в гаджете завтрашний распорядок дня, планируя, как освободить место для презентации, концерта и где встретиться с Джи. «Почему бы не познакомить ее с Розой и сходить в «L'anima», заодно увижусь с Симоной и ребятами». Стараюсь не зацикливаться на мыслях о концерте и неизбежной встрече с Габриэлем, приветствуя вошедших клиентов, и погружаюсь в работу.

День презентации наступает так стремительно быстро, что я не успеваю опомниться. Полоска лунного света освещает часть стены, на которой уже не осталось места для фото. Верчусь в кровати без сна который час, в итоге с тяжелым вздохом иду на кухню и грею воду для чая. Никуда не убежать от суматошных мыслей, разрушивших мирную обстановку и ритм жизни. Мной овладевает волнение и необъяснимый страх, когда смотрю на полную луну, а в голове крутятся сотни вопросов о нем. Джи старалась не говорить о Габриэле, но он в этом и не нуждался, напоминая о себе сам. Неужели это никогда не прекратится? Моя любовь к нему, как хроническое неизлечимое заболевание: постоянно душит, не дает трезво мыслить и нарушает течение обыденной жизни. Я благодарна работе, действующей, как анестетик и притупляющей душевные терзания. Но это страшно и ненормально погибать в мучениях по человеку, который предпочел тебе легкий способ уйти от реальности. Что принесет новая встреча? В дребезги разбитое сердце? Я уже устала его собирать.