— Где ты, твою мать?! Мы тебя ждем весь день!

Эванс зол. Телефон в руке накаляется, или со мной играет воображение.

— Ты оглох? Из-за тебя срывается запись и съемки!

— Запишусь… потом, — проглатываю буквы и медленно улетаю из реальности.

— Потом?! Сначала ты пропал, ничего не сказав, теперь тормозишь запись альбома, — гневно орет в ухо Эванс, но мне чхать на его эмоции. — Когда ты повзрослеешь, Оз?! Снова хочешь загреметь в больницу с передозом?!

«Убавь громкость». Почему в жизни не существует бесшумного режима, чтобы избавляться от посторонних раздражающих звуков? Нажал на кнопку, как на телефоне — и все ненужное дивным образом исчезло. Чудесно, черт возьми. Я хочу, чтобы от меня отвалили и не трогали, но Эванс продолжает шарманку. Рука с телефоном опускается, мозг погружается во мрак.

На этот раз отключился в ванной на полу, после таблеток сушит и трещит башка. Тело онемело и затекло.

— Неужели, — раздается совсем рядом обеспокоенный голос Браун. — Я себе места не находила. Ты меня хочешь в могилу загнать, Оз? Я еще жить хочу, у меня скоро свадьба!

Мычу что-то в ответ пересохшими губами, пытаясь принять вертикальное положение.

— Я боялась вызывать скорую, боялась звонить Сину, он бы тебя точно грохнул, — Джинет присаживается на корточки и придирчиво всматривается. Мозг работает в замедленном режиме и подтормаживает, как и реакции. Взгляд перемещается на шкафчик, где запрятаны сокровища, но Джинет не поймет.

— Ты как? Выглядишь паршиво, Оз… — Браун осторожно прикасается к щеке и выдыхает. — Я могу чем-то помочь?

«Ты можешь уйти, Джи — это лучшая помощь». Я произношу другое, еле ворочая языком:

— Принеси воды.

Она уходит, путь к заветному шкафчику с препаратами открыт. Несколько провальных попыток, и зрение, мышление, действия становятся более четкими и собранными. Спасение.