Джинет успокаивается, рассказывая о свадьбе. Не до конца верю, что они скоро поженятся. Так… странно. Ни разу не думал о женитьбе и не представляю себя у алтаря, где произношу клятву. Нет, я ведь ее нарушу в тот же день. Непостоянство — мое второе имя. Я отказываюсь от стабильности, живя сегодняшним днем.

— Не хочу шума, — Джи забирается на диван, подгибая ноги. — Решили все по максимуму сделать закрытым, пригласим лишь близких. Организатор предложила устроить празднование на пляже Вайкики в Гонолулу под открытым небом. Там потрясающая природа и фотографии выйдут отпадные.

— А кто фотограф? — автоматически спрашиваю. Конечно, мы увидимся с Ливией. Я уверен, Джи ее пригласила — они очень сблизились. А я сделал все, чтобы Осборн меня возненавидела.

— Не Ливия, — коротко отвечает Джи, косясь подозрительно в мою сторону.

Усмехаюсь, чувствуя изучающий взгляд подруги.

— Оззи…

— Да перестань, мы с ней не общаемся, — даю ей дружеский щелбан, но Браун все равно недоверчиво щурится.

Я не лгу. С Ливией мы виделись последний раз в больнице. Находясь в состоянии транса, в несуществующем мире иллюзий, я слышал и видел Осборн. Ливия поступила умно, не отвечая на мои звонки и смс. Правильно, надо избавляться от раздражителей. Она поставила точку, в то время как я все больше жаждал ее тепла. Я успокаивался, когда она снилась и гладила нежно мои волосы. Я забывал всех, кроме Ливии. В воздухе звенел мой обман. Время твердило: стирать нет смысла. Я нуждался в Ливии, но знал, что однажды предам. Мимолетные желания быстро притуплялись. Слишком яркое пятно в памяти, сильный ожог, оставивший след.

— Приедешь сегодня на студию? — спрашивает с надеждой в голосе Джи.

— Не думаю, — закидываю руки за голову и прикрываю глаза. У нас впервые такой масштабный конфликт, но пока не хочу его решать. Лень.

— Почему?

— Нет желания, — монотонно отвечаю, ощущая на себе бирюзовые глаза.

— Оз, ребята тебя ждут… поклонники тоже, — осторожно настаивает подруга.

Знаю, но музыка и сцена не приносят уже удовольствия. Нет того запала и огня. Все так приелось — никакого разнообразия. Серая безрадостная масса.

— Приезжай, — Джинет прикасается к руке, кидая грустный взгляд.

Когда она уходит, я нахожу акустическую гитару, устраивая инструмент на колене. Отвык от этого чувства, а не так давно музыка была сродни кайфу, теперь превратилась в прошлое. Пальцы все помнят, но нет былой легкости. Звук выходит неправильным, фальшивым. Несколько аккордов — движения все равно скованные. Включаю запись на телефоне и постукиваю пальцами по гладкому дереву. Окидываю комнату безразличным взглядом и саркастично хмыкаю.