На самом деле, я еле сдерживаюсь, чтобы не взять Осборн силой. В крови смешивается алкоголь, буря утренних эмоций и дикое желание. Но я растягиваю удовольствие, чувствуя даже приятную ноющую боль. Она пульсирует в каждой клетке, лишь больше возбуждая. Пропитываюсь запахом кожи Ливии, разгоняя по телу жар от прикосновений.

Она вздрагивает и тихо выдыхает, когда палец задевает набухший сосок и обводит его. Ливия выгибает навстречу спину и дрожит, пока моя рука продолжает ласкать ее грудь. Пальцы скользят ниже к животу и застывают у линии джинс, расстегивая пуговицу. Возвращаю камеру на ее лицо и вижу в объективе самое лучшее выражение в мире: карие глаза Ливии пылают от желания, в них плавится сама страсть, а приоткрытые губы жаждут одного — поцелуев.

— Последний кадр, — хрипло выдыхаю, щелкаю и убираю фотоаппарат в сторону, сажая на себя Осборн. Заглядываю в сверкающие черные ониксы и пропадаю безвозвратно в их бездне. Глажу оголенную спину и задеваю губами скулу, еле касаясь кожи.

— Я скучал, Ливия, — чувствую, как она тяжело дышит и шепчу: — Не было и дня, чтобы я о тебе не думал. В бреду или в гневе ты преследуешь меня, Осборн. Я так ненавидел эти болезненные иллюзии и твои слова. Я ненавидел тебя. Ты же почувствовала, что мне хреново? Поэтому ты сейчас здесь и не сопротивляешься?

Нахожу ее затуманенный взгляд и вижу ответ. Все происходит слишком быстро и рвано, как отрывки нашего общего безумства и голода. Губы сплетаются в жарком поцелуи, по коже проходят электрические разряды, будто я ничего лучшего никогда не чувствовал. Яркие и насыщенные ощущения проходят волной по телу, вызывая самый лучший в мире кайф.

Ноги Ливии обвиваются вокруг талии, несу ее в комнату и кидаю на кровать, покрывая каждый миллиметр лунной кожи ненасытными поцелуями. Как неконтролируемый зверь, делаю все жестко и ненормально, сжимая ее запястья над головой и пропадая в черной бездне глаз. Довожу ее до исступления и крика, ловя губами вздохи снова и снова. Заставляю дрожать в экстазе и остаюсь в ней, не желая покидать теплое место. Наваливаюсь сверху и тяжело выдыхаю, зарываясь лицом в волосы.

Лунный свет играет на вспотевшей коже Ливии, пока я слушаю, как она тихо дышит. Осборн шевелится и пытается выползти, но я качаю отрицательно головой.

— Ты отсюда никуда не вылезешь, малышка.

— Мы липкие, — тихо смеется Ливия, смущенно улыбаясь. — Мне надо в душ.

— Ладно, мы можем исследовать все поверхности этой гребаной квартиры, — закидываю на плечо визжащую Осборн и тащу в ванную.

Беру ее в душевой, с каждым разом ощущая только большую потребность владеть, словно не занимался сексом несколько лет. Видимо, так и есть. Все, что было до этого момента меркнет с живыми и неповторимыми эмоциями, которые дарит податливое тело Ливии.