— А я нет. Мне работать надо.

— Бля, Шах, не в падлу, подарок ей передай от меня!

— Где он? — поджимает губы, хмурится, смотрит исподлобья.

— Вот, — достаю из стола упакованные коробочки.

— Хер с тобой, рыба золотая, — вздыхает, а потом припечатывает меня новостью, — Соня на неделе ходила на свидание.

— М-м, — большего сказать не могу.

Меня разрывает от боли, ревности и четкого понимания, что я не имею права на эти чувства. Соня больше не моя.

— Вроде счастлива. Улыбается.

— И на кой ты мне это говоришь, Шах? — взрываюсь я, — Хочешь, чтобы у меня вообще фляга потекла?

— А я думал уже, — и усмехнулся.

— Кто он?

— Какой-то мажор из ее института. Последний курс. Перспективный вроде, отец пробивал.

— Пиздец, — влил я в себя алкоголь и в голос начала собирать все известные маты, составляя их в трехэтажные нагромождения.

— Ты бы тоже переключился. Вангую, тема верная.

— Да пошел ты, — прорычал я, а Шахов, будто издеваясь надо мной, заржал и встал на ноги.

— Да не вопрос.

И уже через минут пятнадцать каким-то магическим образом мы оба оказались в баре неподалеку от моего офиса, где опять накидались как твари. И плевать нам было, что с утра у нас встреча с заказчиками по Бованенково. Оба вкидывали, как не в себя. Я, как обезболивающее, которое нихрена не помогало. Шах видимо за компанию.

Вот только алкоголь хреновый анестезиолог. Как и время, впрочем, тоже…

Как итог, в офис на следующий день мы приползли на рогах, что я, что Шахов. Потягивали минералочку и жмурились от слишком яркого весеннего солнца. Но все, как ни странно, прошло успешно. Выдохнули и наконец-то остались в переговорной одни.

— Подарок Соньке зашел. Прыгала до потолка. Целовала меня, висла как обезьянка.