— Я больше не хочу детей, - соглашаюсь я.

— Уверена? - прищуривается Олег.

— Абсолютно. Если в доказательство мне нужно вырезать матку или перевязать трубы, или что-то еще - пожалуйста. Я согласна.

Он доволен. Он определенно доволен, потому что впервые я вижу его искренне потирающим ладони от предвкушения.

— А взамен…? - тянет он.

— Я хочу танцевать, - пожимаю плечами. Уничтожить его я хочу еще больше, но это все равно неосуществимо, пока я не могу самостоятельно ходить и не избавлюсь от его круглосуточного надзора. Но когда я снова вернусь на сцену - а я туда обязательно вернусь - все будет по-другому. - Я хочу снова стать балериной, хочу вернуться на первые заголовки газет. Но одного моего таланта и упорства недостаточно. Нужна новая реабилитация, лекарства, процедуры. Возможно, новая операция. Возможно, даже, несколько. Без твоих денег ничего не получится.

— Наконец-то ты это признала. - Он как будто даже рад, что впервые за все время наших отношений я озвучиваю зависимость от его кошелька. - Теперь мы оба знаем, что моя строптивая хромая девочка на самом деле та еще корыстолюбивая сука.

Но именно это признание становится вишенкой на торте нашего нового договора. Олег больше не смотрит на меня как на добычу, но, возможно, для него я теперь на шаг приблизилась к той куче мусора, которой он считает всех остальных женщин.

— Хорошо, Ника! - Он так легко соглашается, что даже странно. - И раз уж мы достигли соглашения, предлагаю заодно начать все заново.

Мне уже бояться или это просто очередная комедия со всепрощающим Олегом в главной роли?

— Ты ведь помнишь, что я купил недвижимость в Норвегии?

— Да, помню. - На самом деле, в памяти все так перемешалось, что все его дома, новые автомобили и другие радости жизни слились в одно разноцветное пятно. Но все же в памяти всплывает фото красивого причала и катера, и вида на озеро в окружении гор.

— У меня как раз наметился маленький отпуск. - Олег поглядывает на телефон, который только что издал короткий сигнал входящего сообщения. - Хочу уехать туда, где работа меня не достанет. И твой лечащий врач сказал, что смена обстановки и свежий воздух пойдут тебе на пользу.

«Мне на пользу пойдет увидеть, как ты будешь корчиться от боли и умолять добить тебя, чтобы не мучился».

Жаль, что время, когда я смогу сказать это вслух, наступит еще не скоро.

Но даже мысль о том, что это рано или поздно случится, понемногу раздувает внутри меня тлеющие угли жизни. Даже если горят они отравляющим меня саму ядовитым зеленым пламенем.

— И сколько продлится твой отпуск?