Разумеется, во многом дело вела полиция и нанятые банкиром частные детективы, но кое с чем пришлось поработать и моим ребятам.

— Хорошо. Подождем.

— И еще… - Светлана чуть морщится и оглядывается на дверь. – Виденеев, он просится на встречу с вами.

— Он чем-то недоволен?

— Считает, что вы поступили несправедливо.

— Вот как?

Смотрю на наручные часы. В повседневности я ношу смарт, потому что с ними тупо удобнее отслеживать определённые параметры своего состояния, что для меня до сих пор важно. А для серьезных встреч и «выхода в свет», бывает и такое, пришлось разориться на крутой хронометр от швейцарцев. Как ни крути, а внешний вид в нашем мире все еще значит очень много. Как люди встречали друг друга по одежке, так и встречают. По уму провожают далеко не все и далеко не всегда, да и далеко не всех, чего уж там.

До следующей встречи у меня есть примерно полтора часа. И это время я планировал потратить на силовую тренировку, благо хороший тренажерный зал имеется на одном из этажей, а все необходимое у меня всегда с собой.

Я почти восстановился, почти пришел в себя. Внешне так и вовсе стал массивнее, тяжелее, но все еще с отчетливо видимым прессом, так как теперь нет необходимости сохранять ту сухость и быстроту, как раньше. Довольно длительное время посвятил исключительно тренажерному залу, полностью исключив боевые искусства, да и сейчас вернулся к ним едва-едва, потому что проблемы с головой останутся со мной навсегда. Да, теперь я сам вожу машину и даже более-менее переношу авиаперелеты, но удары в голову снова и снова возвращают меня в мир тонкого надоедливого писка и легкого головокружения.

— Он там? – киваю на дверь.

— Да.

— Идем.

Заглядываю в свой кабинет, забираю подготовленную спортивную сумку и уже оба выходим в секретарскую вотчину. Виденеев тут – и он сразу вскакивает на ноги при моем виде.

— Максим Владимирович, всего одну минуту.

Он чуть ниже меня, но значительно тяжелее за счет внушительного живота. Не толстый, скорее, мощный, как тяжелый пауэрлифтер.

— Минута пошла, - не останавливаюсь я.

— Это несправедливо. Правда. Я же не был пьян. Кого угодно спросите – все это подтвердят, - в пылу монолога он сильно размахивает руками. Кулаки огромные, как пара кувалд. – Я же не дурак, помню, что вы говорили.

— И что я говорил?

Мы спускаемся по веренице лестничных пролетов – и вскоре моему собеседнику становится тяжело говорить.

Я до сих пор не люблю пользоваться лифтами. До сих пор предпочитаю ходить своими ногами везде, где это только возможно.