Ее слова взлетают под высокий, покрытый старой лепниной потолок, разбиваются на несколько неразборчивых эхо и затихают. Мы тоже молчим несколько долгих минут.

Что за хуйню она только что сказала?

— Мне позвонили и сказали, что ты… ты… - Планетка запинается, опускает голову и прячет лицо в ладонях.

Хочу подойти к ней и просто обнять, но чутье подсказывает, что только снова все испорчу. Нам нужно поговорить. Лучше, если пока мы будем держаться на расстоянии друг от друга.

— Какой-то мужчина сказал, что ты погиб, или женщина, я так и не поняла по голосу, - наконец, говорит она. - Я не знала, что делать, к кому идти и куда звонить. А потом пришел Олег и… Он просто забрал меня. Я ничего не могла сделать. Ты же знаешь, что Косте нужна была помощь. А деньги мог дать только он.

Я помню, нет смысла даже кивать. Все те события до сих пор живут в моей памяти. Я плохо помню, какую рубашку надевал вчера на работу, марку своих дорогущих часов, но каждый день, прожитый рядом в Планеткой, помню так ясно, словно мы расстались только вчера и не было всех этих дней.

— Я пыталась тебе звонить, - продолжает Вера. Медленно, опираясь на одну руку, развязывает пуанты и устало стряхивает их с ног. Потом проходит по студии, нарочно держась подальше от меня, достает из спортивной сумки тяжелую кофту, но так и держит ее в руках, перебирая пальцами рыхлую вязку. - Олег забрал у меня телефон. Он вообще все забрал. Но каждый раз, когда я находила способ позвонить - твой номер не отвечал.

— Я два месяца валялся в койке с мозгами наружу.

Она вскидывает голову - и зелень глаз полна такого испуга, будто я сказал, что до сих пор ношу содержимое своей башки в заднем кармане.

— Был в отключке, - продолжаю сухо, просто констатируя факты. - Когда пришел в себя и набрал твой номер - ты тоже была «вне зоны действия сети». Я домой вернулся только через четыре месяца, Планетка. И никого не нашел.

Мы смотрим друг на друга.

Нужно продолжать, нужно добраться до сути, но слова слипаются в непроизносимый ком. Вижу, что и Венера сглатывает, видимо, так и не найдя силы сказать хоть что-нибудь. В моей голове все должно было быть как-то иначе. Не знаю как, но точно не вот это дерьмо, когда нам как будто нечего сказать друг другу. И остается только сокрушаться над кучей совпадений, которые сломали обе наши жизни.

— А потом я встретил Олега, и он сказал, что ты вернулась к нему. – Говорю, а у самого перед глазами тот наш разговор, и этот ублюдок стоит рядом почти как живой. - Типа, одумалась, поняла, какое я говно и решила снова погреться у мужа под крылом. Ну и еще, что вы ждете ребенка.