Потому что почти наверняка там снова будет призрак Планетки.

На обратном пути из парка завожу их в семейное кафе и кормлю вкусняшками.

Домой приезжаем только к семи. Пока Валерия купает сына, пользуюсь уединением кухни, чтобы заглянуть на страницу Олега. Там до сих пор нет ни намека на Веру. Там только безграничное и уже хорошо знакомое мне самолюбование.

Поддаюсь соблазну.

Забиваю в поисковик ее имя и, мешкая пару минут, все-таки нажимаю на кнопку поиска.

Шквал ее фото на сцене буквально взрывает мой мозг. Веры сразу так много, что я начинаю медленно закипать, ненавидя себя за то, что все эти месяцы и годы не удосужился сделать это раньше. Но многие ли из нас ищут в сети информацию о мертвецах? Наверное, просто боялся, что не вывезу, если в телефоне будет хотя бы одно ее фото.

Даже сейчас не рискую сохранить ни одну электронную картинку, хотя на каждой Планетка просто красавица.

Холодная и бледная, как кукла из марципана, но в тысячу раз лучше, чем была.

Как такое возможно?

«Ты не похожа на женщину, которая оплакивает своего мертвого ребенка», - мысленно говорю ей, надеясь, что хоть так сброшу подступающую к глотке жёлчь, но легче все равно не становится.

Мне нужно с ней поговорить.

Просто поговорить, без рук. Держаться подальше и вытребовать правду. Даже если она признается, что обменяла нашего сына на свою красивую жизнь. Я проглочу и такую правду.

Это лучше неведения, которое, как ржавчина, разъедает изнутри.

Когда Лера выносит Волчонка из ванной, я уже переодет в удобную повседневную одежду и любимую бейсболку. Говорю, что нужно срочно сгонять в офис, чмокаю сына и снова трусливо сбегаю от беспокойного взгляда жены.

Но я действительно еду в офис.

Даю своим мужикам задание пробить по базе балерину Корецкую. Ожидаемо, ее данные отсутствуют во всех реестрах. Олег постарался на славу. Приходиться идти другим путем - выбить базу всех балетных студий, отсеять те, в которых занимаются только дети, те, что при спортивных школах. Список становится вдвоем меньше. Из оставшихся убираю те, что на отшибе. И те, которые даже по фото похожи на конюшни - вряд ли Прима Большого театра стала бы в такой тренироваться.

Остается меньше десятка.

Уже очень поздно, но я все равно еду по первому адресу, узнаю, что мне нужно, вычеркиваю и беру следующий. Когда приезжаю по третьему, на часах уже почти девять и в одном из окон студии, которая расположена на мансардном этаже старинного здания, горит свет.

Я печенкой чувствую, что на этот раз не ошибся.

И что Вера - там.