- Я улавливаю достаточно, чтобы понять, что ты в меня влюбилась и то, что ты постоянно пялишься на меня. Еще твои мысли… Что же ты такое представляешь? Ты же, мокрица, девственница до мозга костей, значит, точно не представляешь, как я тебя трахаю, - мои щеки загорели алым, а Жрец немного наклонил голову набок. – Представляешь, что я тебя лапаю? Нет. Что лезу тебе под одежду? Тоже нет. Что я тебя целую? Уже близко. Целую в шею? Неа. В щеку?

Лицо уже не просто горело. Оно пылало, а при последнем его вопросе, я вовсе ощутила себя, как на электрическом стуле.

- Да, это оно, - сказал Жрец, опять подпирая голову кулаком. – Ты постоянно представляешь, что я целую тебя в щеку. Охуеть, мокрица, тебе, оказывается, много и не нужно. Ты реально девственница не только телом, но и сознанием.

- Прекратите, - я еле сдержалась, чтобы не закрыть лицо ладонями. Я не считала, что мне должно быть стыдно за мои чувства, но Жрец загнал меня в тупик, при котором я была готова сама себе вырыть яму и заживо там закопаться. Все, что угодно, лишь бы избежать этого разговора и неловкости, которая меня сейчас разъедала.

- С радостью. Если ты перестанешь меня любить.

- Вы самый бестактный человек во всем мире.

- Ага. И ты в меня влюбилась, что приводит к выводу - ты самая глупая идиотка во всем мире.

- У вас есть хоть чуточка уважения к чужим чувствам?

- Нет.

- Вы ужасны.

- Опять-таки – ты в меня влюбилась. Все претензии к тебе.