Я был настолько потрясён тем, что случилось с моей сестрёнкой, что на себя самого мне не было плевать. Я впал в такое горе, какого мне ещё не доводилось испытывать. Я только на днях родителей потерял и почти всех своих бойцов, но и тогда мне не было так плохо, как сейчас.

— Ты мне не дерзи, капитан! Пацанов своих пожалей, если себя не жалко! Вы пока что такие же военнопленные, как и северяне!

В этом Барсов был прав. Но разве думал я о чём-то ещё, кроме того, что только что пережил? Как будто Барсов не человек. Неужели у него нет сестры, жены, матери? Что он до меня доебался?

— Передай своему генералу, — подал голос Алексеев. — Что его пацанам тоже похуй!

— Посмотрим, как вы запоёте, похуисты долбанные, недобитки кижанские! — пригрозил нам ещё раз Барсов и наконец-то оставил меня в покое.

Глава 32. Сергей

Глава 32. Сергей

По возвращении в лагерь берлессов я впал в какой-то депресняк. Спать я и раньше не мог, а теперь у меня ко всему прочему пропал аппетит. За двое суток я впихнул в себя от силы несколько ложек еды. Меня тошнило от всего, от себя самого. Мои пацаны смотрели на меня с жалостью, пытались разговорить меня, приободрить, но я был глух и слеп ко всему происходящему. Лежал в углу КАМАЗа, отвернувшись к борту, пока меня не вызвал к себе Кудряшов.