Я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться в волосы этой твари! Она с таким смаком говорила об убийстве моих соотечественников! В том лагере, конечно, был Марсель, и его мне не было жалко. Но наверняка, он уже сбежал, потеряв меня снова. Папа знает, что я пропала, а Марсель не железный, он не может искать меня вечно, тем более перед самым носом у сепаратистов.

Вместе со своей ненавистью к Даше, я почувствовала страх перед ней. Стоит мне её тронуть, и она меня прикончит или изуродует!

Меня заперли в камере, Даша ушла, и теперь я чувствовала жалость к себе. Какая же я трусиха! Я просто жалкая! Даже этой уголовнице не могу слова сказать против!

Мне вспомнились Зоя Космодемьянская и Дмитрий Карбышев, которых замучили фашисты, но они не сдавались до самой казни. Мы учили их биографию в школе на уроках истории. Мне и в то время поступки этих героев казались великим подвигом. А теперь, когда я сама оказалась в плену, стойкость духа этих людей не поддавалась границам моего воображения. Что это были за люди? Откуда в них столько мужества? Где мне взять хоть немного?

Просидев двое суток практически в одиночестве, я поняла, почему содержание в одиночных камерах считается суровым наказанием. Психологическое давление, когда ты сидишь запертый один — колоссальное. Так люди и сходят с ума.

Хоть бы книжку какую-то почитать, что ли!

Книги — это другая реальность, а я нахожусь в этой.