В Стальном не было людей, и это было замечательно. Создавалось впечатление, что этот город только для меня одной, и весь мир принадлежит мне.

Где-то далеко идут ожесточённые бои за города, людиборютсяза что-то, порой даже не понимая, за что.

Я больше не хочу бороться. Зачем? Мнение о том,чтоправильно, ачтонет, настолькосубъективно,чтостоитвзглянуть на ситуациюс другой стороны, и твоя твёрдая жизненная позиция полностью обесценивается, теряет всяческий смысл, а быть может, и вовсе, превращаетсяв зло.

Что было бы со мной, неприедья в Кижи?

Я вышла бы замуж за Марселя. Вышла бы, потомучтоникого другого не было, потомучтоя не знала, какой он на самом деле трус, и не узнала бы никогда. И с Серёжей бы я не познакомилась, не испытала бы тех волнительных чувств, на которые я, оказывается, была способна.

У нас с Марселем был бы красивый дом и дети. Я бы готовила борщи, с улыбкой наблюдая в окно, как малыши резвятся во дворе, а мой муж подстригает лужайку.

А потом бы пришлиберлессыилибургедонцы, илибриминцы–неважно. Марселя бы забрали на войну. Силой. Потому что он трус, и добровольцем никогда бы не вызвался. Наш уютный дом разбомбили бы в хлам, а моих крошек и меня посекло бы осколками мин.

И что теперь?

А теперь ничего. Просто ничего.

Я даже не знаю, кем я хочу умереть:фрогийкой,кижанкойилиберлесской.Этоочень удобно вмоёмслучае выбиратьсебенациональность и очень сложно, потому что всеэтинациональности мне омерзительны. Почему я не могу умереть просто человеком? Без имени и отчества, без принадлежности к каким-то другим людям, не связывая себя с ними по крови,идеологиейи прочей мишурой?

Наверное, так устроен человек. Даже перед смертью ему нужно во что-то верить и кем-то быть, потому что умирать никем уж совсем горько.

Мне больше незачем было жить, но и умирать не хотелось. Как будто бы у меня имелись незаконченные дела, которые я не могла оставить. Какие у меня могут быть дела?Без понятия.

Мне захотелось спать. Нужно было всё же открыть дом. Нехотя, с трудом, я поднялась на ноги и потащилась к машине. Спрятать бы её куда-то, чтобы не привлекать внимания. Чёрт его знает, кого я могутутвстретить. Беглецов с войны, сталкеров, а может, и обычных жителей. Серёжа же говорил, что в районе живут люди. Я совсем не хотела, чтобы на меня наткнулась хоть одна живая душа.

Открыв багажник, я осмотрела его содержимое. Домкрат,баллонник, отвёртки,ключи, трос — всё не то. Чёрт, мне нужно было что-то попрочнее и посерьёзней.

Справа от меня послышался какой-то чих, а потом гулкое утробное рычание. Я перевела взгляд на источник звука и обомлела.