— В саду!

— Ты, что, балда, ягод ядовитых нажралась?

— Не твоё, сука, дело! Вали в свой Северо-Бровинск! Домой! Здесь моя территория! Я никуда с тобой не поеду! Понял? Я останусь дома! Тебе придётся меня убить, чтобы отдать берлессам!

Так вот, в чём дело? Даша пропизделась? Сучка!

— Я не за тобой, Анна. Я к тебе. Я передумал.

— Не верю ни одному твоему слову!

— Придётся поверить. Мне больше некуда пойти. Может, приютишь дезертира?

— Ты бросил войну? — удивилась Анна, чуть опустив домкрат. Видимо, рука затекла держать это увесистое оружие. — Ты сейчас не врёшь? Это... Думаешь, я совсем дура?

— Клянусь памятью родителей! — я поднял руку вверх для убедительности, заставляя Анну теряться ещё сильнее.

— А как же Даша?

— Мы расстались. Прямо сейчас она пересекает границу Берлессии.

— А... Что случилось?

— Я понял, что хочу быть с другой женщиной. С тобой! Я хочу быть с тобой! Навсегда. Поэтому я здесь...

Вот уж и правда женщины любят ушами. От злости Анны не осталось и следа. Я притянул её к себе, и она выпустила домкрат из рук. Прямо мне на ногу! Больно, сука!

Её губы были сладкими, со вкусом черешни. Она задрожала в моих объятиях и судорожно вздохнула, наполняя моё сердце нежностью и счастьем.

Я потерял голову и бдительность, поэтому не заметил момента, когда Анна замахнулась на меня рукой.

Звонкая, совершенно неожиданная пощёчина обожгла мою щёку.

— Ауч! — ошалело воскликнул я, потирая  вспыхнувшее лицо ладонью.

Губы Анны, превратившиеся в узкую полоску, едва заметно улыбались. Она была пиздецки довольна собой! Рыжая стерва!

— Пойдём, милый гость, поможешь мне по хозяйству!  — деловито сказала она, развернувшись к дому. Я огляделся по сторонам и пошёл следом. — Полковники умеют баню топить?