— Я и не шучу. Мы оба играли, но я на тебя не злюсь, ведь сама это придумала. Поэтому все, что я хочу сказать тебе, это прости и спасибо.

— А меня выслушать ты не хочешь?

— Нет, не хочу. Ты сейчас скажешь много красивых и правильных слов. Утешишь меня, и мы продолжим обманываться, но в этом нет смысла. Я благодарна тебе за помощь, но больше в ней не нуждаюсь. Если тебе это так важно, то знай, что ты уже меня спас. Закрыл свой гештальт, а дальше… я сама справлюсь.

— Гештальт, — с отвращением повторяет Дарий. — Так ты все это видишь?

— Я не осуждаю.

Дарий отворачивается и смотрит в пустоту, в голове тихо скулит от сожаления внутренний редактор. Слезаю со стула и молча покидаю квартиру, возвращаясь к себе. Запираю дверь, выхожу на балкон и опускаю жалюзи на торцевом окне. Из лжи, притворства, манипуляций и подстав не получается ничего хорошего, ничего настоящего. Это мой главный вывод и главный урок. Мой несчастливый конец. Сажусь на холодный матрас и подтягиваю ноги к груди, упираюсь лбом в колени и позволяю себе разрыдаться, потому что больше у меня нет ничего. И я прекрасно понимаю, что заслужила каждый миг этой агонии.

Глава 20

Глава 20

«Шесть месяцев спустя.

Жизнь — прекрасный учитель. Время — отличный помощник. Главное, вовремя усваивать уроки и проводить работу над ошибками со всей ответственностью и старанием. Каждый человек, появляющийся на вашем пути может быть препятствием или трамплином, как, собственно, и вы для него. Опыт всегда стоил дорого, но он окупает себя во сто крат.

Последние полгода круто изменили мою жизнь, стерли прежние приоритеты и написали новые. Честность, справедливость, эмпатия, милосердие и сострадание — важнейшие качества, которые могут не только спасти жизнь обладателю, но и помочь другим. Жаль, что я осознала это позже, чем мне бы того хотелось.

Переезд дался нелегко, новая обстановка не слишком уж помогала, ведь я оставалась прежней, но дни бежали, а события, потрясшие привычный мир, сдвигались по шкале времени вниз. Рассветы, закаты, учеба, мысли, много мыслей… Чувство вины никуда не ушло, память о Роме и Тане, о всех событиях, случившихся в те дни, все еще ощущалась бугристым шрамом на сердце, но, разбирая и собирая каждую мелочь и деталь, я все-таки смогла позволить себе жить дальше.