Иногда, чем позже приходит осознание, тем лучше. Время – удивительная штука. Сейчас ты ничего не чувствуешь и, кажется, что таким всё и останется, а уже через пару минут, часов, или дней приходит понимание, как непосильный груз больно ударяющее не только по разуму, но и по сердцу. И тогда ты становишься слабым, больным и раздавленным. Так это происходит. Миг. И всё рушится. Вот они – сожаления, которые дремали глубоко в душе. Вот они – угрызения совести за то, что ты не успел сказать человеку, как на самом деле дорог он был тебе. Вот он миг, когда уже ничего не изменишь.

Чарльз.

Его уже не вернёшь.

Но осознание случившегося придёт позже. Потому что время – безжалостная дрянь.

Ари убил его. Или Кристофер… Я не знаю, как теперь называть этого парня с пистолетом в руках гордо скалящегося в лицо родной сестре, словно он только что избавил мир от главного злодея.

И на этом его работа не закончена.

Мой учитель мёртв. Но это я пойму позже. А сейчас…

«Тея… мне очень жаль, если ради твоего спасения придётся на твоих глазах убить твоего только что найденного брата.»

– Лови, – Кристофер (пожалуй, буду называть его так) бросил Тее толстую верёвку и кивнул на меня. – Поверни его ко мне спиной и свяжи руки. Живо.

Я помню его ребёнком. Смазано, но помню. Цвет волос остался тем же – чуть светлее, чем у Теи, но одного оттенка. Зато глаза – один в один. Большие и светло-серые. И больше он не тот хиляк, которым его считали остальные мальчишки. Он высокий и крепкий, из тех, кто явно не прозябал детство над книжками в библиотеке.

Тея не двигалась. И её состояние пугало меня даже больше чем тёмно-красная лужа расползающаяся вокруг головы моего мёртвого учителя.

– Ты… ты убил его… – Её голос был настолько слабым, а цвет лица таким бледным, словно она призрака увидела и ей от ужаса вот-вот сорвёт крышу. Впрочем… в каком-то смысле так и случилось.

– Руки, – Кристофер швырнул в Тею верёвку, и та бесформенной кучей упала к её ногам, – свяжи!

Опустошённые глаза Теи смотрели на Чарльза. Губы дрожали, а пальцы были крепко сжаты в кулаки, так что даже костяшки пальцев побелели.

– Ты убил его, – обвинительно повторила она и огромными блестящими от накатывающих слёз глазами поглядела на брата. – Ты убил его!!!

Но тот смотрел на меня. Потому что имеет представление о моей подготовке. Отвлечётся и мне хватит секунды, чтобы схватить со стола пистолет и пустить в него пулю. И если бы речь шла только о моей собственной безопасности, я бы так и поступил. Но под угрозой не я – Тея. Он уже пытался навредить ей и наверняка собирается довести до конца это дело.