– Как, что? Как я нашёл тебя?

– Нет… это я уже поняла, – говорить было сложно, но не потому что чувствовала себя некомфортно в его присутствии, а потому страх из-за того, что эта встреча может стать последней болезненным комом сдавливал горло.

Что если Ари пришёл попрощаться? Только уже навсегда.

Его грудь высоко поднялась на глубоком вдохе, и лоб коснулся моего:

– Это я у тебя должен спросить. Как? Как ты этого добилась?

– Чего?.. Я ничего не сделала.

– Разве? – уголок губ Ари дрогнул в улыбке. – А разве не тебе я обязан той толпе митингующих, требующих моего освобождения? Кем они меня считают? Супергероем?

– Тем, кем ты и являешься, – я смогла слабо улыбнуться, обнимая его всё крепче, дыша знакомым любимым ароматом. – Что?

– Ничего. Думаю, ты единственная, кто видит во мне столько хорошего, Тея. Я этого не заслуживаю.

– Тогда… просто стань лучше. Для себя.

Ари замолчал. Закрыл глаза, провёл кончиком носа по моей скуле и оставил нежный поцелуй на щеке. На той самой – изуродованной огнём щеке. И теперь это не кажется таким ужасным. Только не с Ари.

– Дэвид мне всё рассказал, – шептал Ари, пока Харви пытался протиснуться между нашими ногами.

Я улыбнулась:

– Дэвид? Теперь и ты его так называешь?

– Ну, – Ари пожал плечами, – не так уж он и плох. Он сказал мне изменить показания, потому что доказательств моим прошлым делам так и не удалось найти, да и он вообще понятия не имеет, что значит слово «наёмник» в современном мире. К тому же, детектив Парк известил всех, что я работал с ним изначально и активно способствовал поимке настоящего преступника. Так что главные обвинения с меня сняли.

– Но ты ведь и был заодно с полицией.

– Не совсем, но… если не углубляться в детали и в личные мотивы, пожалуй, это и можно так назвать.

– Так значит, теперь ты свободен? Ты свободен? Правда?!

Ари отстранился и, проведя ладонью по лицу, внимательно поглядел мне в глаза:

– Меня выпустили под подписку о невыезде, Тея. И нанятым тобой адвокатам пришлось хорошо потрудиться, чтобы ко мне не приставили слежку. Мои счета заморожены, и я понятия не имею, какая сумма на них останется после того, как дело закроют, ведь компания, акционером которой я являлся, сама знаешь, чем занималась. То же самое с собственностью Чарльза…