– Ари. Он прав. И всё-таки, ты удивительная, Тея. Но ещё и чертовски безрассудная.

– Только не сейчас.

– Именно сейчас. Когда речь идёт о том, кто по твоему мнению несправедливо наказан.

И вот с момента нашего последнего с Дэвидом разговора от него больше не было вестей. Адвокаты делали свою работу, а я продолжала сотрудничать с прессой, обозревая этот скандал во всей красе. Иногда прессы боятся даже больше, чем представителей закона, знаете ли. И всё случилось так, как я и ожидала. В глазах народа Ари стал практически героем, который вывел на чистую воду истинного злодея.

Вот только герой и злодей теперь оба находятся за решеткой. И народ недоволен.

Что касается моего брата. С ним дела обстоят ещё хуже. Судебная медэкспертиза выявила у него существенные отклонения в психике. По настоянию Парка, Кристофера проверяли несколько раз и то ли мой брат отличный актёр, то ли, когда-то давно ему действительно хорошенько настучали по голове и внутри что-то неправильно сдвинулось. Обнаруженная старая травма черепа это подтвердила. Кристофер уверяет всех, что с ним всё отлично и не надо приписывать его к психам, а вот тесты говорят об обратном.

Иногда, когда думаю о нём, не замечаю, как быстро пролетает время. Вроде бы только что было утро, а вот уже и солнце клонится к закату.

Мне жаль своего брата, несмотря на всё, что он натворил. Несмотря на то, сколько хороших людей лишил жизни и, несмотря на то, что не одумался даже тогда, когда ему продемонстрировали письмо отца, оставленное мне в банковской ячейке. Экспертам удалось его восстановить, собрав по крупицам.

На моего брата ничто не подействовало. Он продолжает стоять на своём и упорно верить в то, что Нортон – его добродетель. И это лишний раз говорит о том, как необходимо ему квалифицированное лечение. Возможно… всё ещё существует шанс, что рано или поздно мой брат одумается и поймёт, как сильно был не прав.

Я навещала его дважды. И каждый раз его уводили от меня силой, потому что тот пытался вцепиться мне в горло, сразу после безумного накатывающего на него приступа смеха при виде моего лица.

Наши встречи запретили. По крайней мере, до тех пор, пока лечение не даст хоть какие-нибудь результаты. И как бы иронично это не звучало, но именно болезнь избавила его от пожизненного заключения в тюрьме строгого режима. Такова политика. И таких как мой брат немало. Они находятся под особым наблюдением и вместо решётки на окнах их окружают мягкие стены.

Не знаю, смогу ли я его простить за всё, что он сделал, но я не имею права ненавидеть его за то, как сложилась его судьба. И пусть мы сами творцы своих жизней, я не вправе судить его. Как не вправе судить и нашего отца.