Все еще обнимая мать за плечи, Терстон вдруг почувствовал, как та напряглась.

– Мама! У вас все хорошо? – спросил он, глядя на нее сверху вниз с высоты своих почти шести футов.

Терстон сейчас подумал о том же, что приходило ему в голову не раз, пока он рос. Его мать была красивой белой женщиной, светло‑пепельной блондинкой с глазами неповторимого синего цвета. А кожа отца напоминала темный шоколад, и такое смешение объясняло удивительный цвет кожи их детей, Терстона и его младшей сестры Кайли.

Поскольку мать ничего не ответила, он перевел взгляд на отца и увидел на его лице такое же настороженное выражение. Тогда он выпустил мать из объятий и выпрямился.

– Скажите мне, что происходит?

Родители переглянулись, и внезапно Терстона охватила тревога. Он быстро пересек холл и направился в спальню, но отец, протянув руку, остановил сына:

– Тери там нет, сын.

Терстон повернулся к отцу, а мать, подойдя к мужу, встала с ним рядом.

– Но сейчас два часа ночи! Где она может быть?

Мать коснулась его руки:

– Ей понадобилось уехать, и Тери попросила нас побыть с девочками.

Терстон нахмурился. Он хорошо знал, что жена никогда не оставила бы детей, не случись что‑то очень серьезное.

– Что значит «понадобилось уехать»? Куда? Зачем?

– Она сама должна сказать тебе об этом, Терстон. Не мы.

Матери явно было неловко, как и отцу.

– Что происходит, папа? Мама? Почему вы не можете сказать мне, куда и зачем уехала моя жена?

– Потому что, сынок, это не наше дело.

Терстон глубоко вздохнул, ничего не понимая. Он почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Ясно. И все‑таки где она?

Ответил отец: