— Нет, не слышала. А почему ты спрашиваешь? — искренне удивляется подруга, покачивая на руках своего младшего сыночка.

— Да так, — пожимаю плечами. — Мало ли… Твои родители с Гореловыми дружны, а те, сама знаешь, какие аферисты. Ты мне рассказывала, как Горелов-старший склад поджег, а потом денежки по страховке от государства отгреб, еще и субсидии выбил. Он с чинушами на короткой ноге, а твой отец, Семенов, эту аферу покрывал. Конечно, они же друзья лучшие!

— Лена, это было сто лет тому назад. Папа в аферах не участвовал. Только о пожаре умолчал. И я тебе по секрету рассказала, просила никому не говорить.

— А я никому и не рассказывала. Просто я к чему веду… К тому, что, может быть, у Семеновых и Гореловых снова общий секрет имеется?

— Не поняла. Ты на что намекаешь?

Глаза Ульяны вспыхнули сердито. Я знала, что говорю гадости и могу подругу расстроить, но мне казалось, что лучше я буду сукой выглядеть, чем признаться, что я снова на те же грабли наступила. Постоянное трио: я, красавчик-пилот Марсель Кречетов и мои любимые грабли — влюбиться в него без памяти.

В прошлый раз я честно-честно с Ульяной всеми подробностями поделилась, а сейчас мне хватает ума не рассказывать все, тем более постыдное.

Она скажет: я же предупреждала, а я… Что я? Ни один предохранитель, ни одно предупреждение бы не сработало.

— На что я намекаю? Да так, ни на что особо.

— Нет уж, договаривай! Договаривай, если начала! — повышает голос Ульяна. — Что молчишь? Язык внезапно отсох? Так позволь я тебе скажу, на что ты намекнуть хотела, да язык в последний момент прикусила! Ты хотела сказать, будто Гореловы за этим стоят, отбирают у своих же добрых соседей дома, отселяют, чтобы затеять стройку грандиозную. Бессовестно поступают, обманывая, а мои родители будто бы в курсе, но покрывают. Я тебе так скажу, Елена Анатольевна. Не прошли бы в направлении двери, ведущей на выход из моего дома? Прямо сейчас!

— Ульяна, послушай…

— Гнусные у тебя подозрения, подруга! — холодно ответила. — Противно мне, что ты могла обо мне так подумать, да моих отца с матерью заподозрить!

Ульяна поднялась и вышла из комнаты первой, оставила дверь открытой. Даже прощаться не стала, но четко и довольно громко при этом мои туфли модные к коврику возле двери приставила, жестами показывая: проваливай.

Мне тошно стало, что я подругу ни за что обидела. Противно от самой себя.

— Ульяш…

Однако подруга меня и слушать не стала, хлопнула дверью кухни.

Вот что я за дура такая, а?! Единственную верную подругу обидела, потому что после расставания с Марселем, после всех его гадких слов во мне слишком много ядовитой боли!