Хорошо, что я встретил Шатохину. Задержись она там, в этом гадюшнике, черт знает, как бы все обернулось. Думать о ней невыносимо, но как же хорошо, что у нее появился шанс провести работу над ошибками…

— Ты улыбаешься, — замечает отец. — Скажи, мне просто любопытно. Эта девчонка… она, действительно, того стоит?

— Стоила. Все в прошлом.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Хм… Если эта мадам Тетерина будет настаивать на возобновлении отношений, ты от нее откажешься?

— Она не будет настаивать. Она даже видеть меня не захочет. Поверь, я об этом хорошо позаботился. Ей лучше держаться подальше от таких, как ты, и таких, как я.

* * *

Лена

Когда я попала в кабалу Марго, когда она грозила мне насилием и пообещала, что я буду работать в грязном клубе и раздвигать ноги перед всеми, кто захочет меня снять на ночь или на пару часов, я думала, что хуже ничего быть не может.

Однако теперь я поняла, худшее уже свершилось. Причем, свершилось оно только что, буквально, когда Марсель окатил меня с головы до ног презрительным откровением, снял квартиру, оставил денег и ушел.

Я совру, если скажу, что мне не нужны деньги. Нужны, еще как нужны… Но брать их я не собираюсь. Впрочем, как и жить в этой квартире.

Собираюсь я едва ли не сразу же после ухода Марселя. По сути, мне и собирать нечего, нужно только закинуть в сумочку ключи, конверт с деньгами и уехать.

Уползти в свою конуру, зализывать раны…

Больно в каждой клеточке тела. Невыносимо.

Хочется реветь без остановки и, добравшись до квартиры, которую я снимаю, именно так я делаю. Падаю на узкий, скрипучий диван в единственной комнате и плачу без остановки, пока не остается ни одной слезинки. Потом засыпаю с трудом, но едва проспав час, встаю, начинаю бродить по квартире, не в силах совладать с мыслями, грустью и наплывом боли.

Зачем это все?

Я вдруг перестаю видеть смысл во всем, что происходит вокруг.

Мои стремления обернулись пылью, ничем…